Выступаем.
В бой.
На смерть.
И даст Бог, будет кого у нас «переформировывать» после этой битвы.
Дежурному офицеру:
– Начальника штаба. Срочно.
Спешно пишу адрес на своём конверте: «Санкт-Петербургская губерния, Гатчина, графине Наталье Брасовой от ген. ад. ВК Михаила Александровича Романова».
На фото: Великий князь Михаил Александрович с супругой графиней Натальей Брасовой
Вестовому:
– Вот что, голубчик, прихвати с собой письмо. Пусть с оказией отправят в Гатчину…
…Час спустя мы выступили. Моя Дикая дивизия шла на прорыв австрийского фронта. Снарядный голод категорически не позволял надеяться на качественное подавление огневых точек противника, но приказ есть приказ, пусть ты и великий князь, пусть и брат царя. Тем более, если ты великий князь и брат царя.
Надежда лишь на то, что австрияки в ужасе от самого свирепого имени «Дикая дивизия великого князя Михаила Александровича» просто побегут с занимаемых позиций. Слишком уж страшные рассказы гуляют о нравах моих горцев. Как говорил Стивенсон: «Те, кто останется в живых, позавидуют мёртвым».
А так, дурацкая идея. Гнать конницу на пулемёты – это ещё тот мазохизм. И горцы это прекрасно понимают. Потому я в первых рядах.
На пулемёты. Под их кинжальный огонь.
Так надо.
Кто, если не мы?
Шашка в моей руке. Но что толку, что я считаюсь чуть ли не лучшим клинком фронта? Как мне это сейчас поможет, когда до австрияков ещё сотни метров?
Конная лава с ржанием лошадей, дикими выкриками горцев, сверканием шашек и пик неслась на укреплённые позиции противника. Дым, запах собственного и лошадиного пота, лязг металла, хрипы и стоны новых раненых, падают лошади или седоки с них. Рвутся вокруг взрывы, свистят пули, крики боевого азарта и проклятий.
Космодесантники шли в атаку. Вертолёты остались где-то там, а мы здесь. Нет ничего быстрее верного коня.
Я скачу одним из первых, не давая дрогнуть, усомниться, увлекая за собой своих бойцов. Я их вождь, я их командир. Царственный брат Николай запрещал мне лично ходить в атаку. Грозил всеми карами. Обещал отстранить меня от фронта, требовал покорности Царской воле, готовили приказ о моём «повышении» в командиры корпуса, а то и в генерал-инспекторы кавалерии всей Русской Императорской армии, подальше от фронта, в тыл, поближе к чванливым придворным тыловым крысам.
Шашка сверкает в руках. Позиции австрияк уже близко. Пули кажутся уже видимыми, настолько их много, настолько они горячи. Воздух становится плотным от их свистящего количества.
Чёрная стена земли и пламени, я лечу с коня на землю… Тьма…
…
…
Император-Кесарь Михаил Александрович
…Резко сажусь на постели. Испарина и тяжёлое дыхание.
– Любимый, что случилось? Опять кошмар приснился?
Маргарита прижалась к моему плечу и поцеловала в шею. Успокаивающий любящий шёпот:
– Успокойся. Может, тебе всё же доктору показаться? Твои кошмары всё чаще. – Императрица вздохнула. – Тебе нужно отпустить то твоё прошлое время. Того времени больше нет. Ты не там, ты здесь. Твой 1917-й, и всё, что раньше, осталось ТАМ, за поворотом Реки Времени. Отпусти это всё. Этого больше нет в твоей жизни. Миша, ты здесь. На улице 2022 год от Рождества Христова. Это параллельный мир и твоя прошлая реальность осталась там, за Гранью Вселенных. Ты здесь, со мной, и я тебя люблю, попаданец ты мой. Так что…
Тру глаза.
Спрашиваю:
– Чего не спишь?
– Не знаю. Не спится. Тревожно как-то на душе. Долго сидела вечером в Хранилище. Даже планшет там забыла. Нужно слетать забрать. Есть запасной, но не хочу оставлять в Хранилище Тайн ещё одну.
Императрица-августа Маргарита Первая
Браслет на руке не дал мне развить мысль, громко спросив голосом тестя по каналу императорской связи:
– Миша, ты проснулся?
Хорошо хоть у него Браслет с ограниченным функционалом, и он нас не слышит, когда мы этого не хотим. А вот Боря наш Фёдорович слышит. В том числе и звуки наших с Марго утех. Впрочем, как и мы его слышим.
Смотрю на Марго вопросительно. Императрица-августа пожимает обнажёнными плечами. Мол, она не в курсе, что её отцу вдруг понадобилось в такую рань.
Подношу Браслет к губам.
– Привет, пап. Что-то случилось?
– Прилетай на Остров.
– Пап, срочно? Мне на Луну лететь сегодня.
– Да хоть на Марс. Подождёт твоя Луна. Задержишь вылет с космодрома. Ты – император Трёх Миров или кто? Я жду. Давай быстрее. Объект открыл глаза. Пришёл в себя. Лети сюда. Отбой.
Хмуро:
– Отбой.
Маргарита вздохнула и хмуро прокомментировала:
– Папке моему не спится. Помешанный на науке учёный – это худший вариант трудоголика. И сам не спит и другим не даёт. Он тебя и на Марсе достанет. И на Орфнее.
Хмыкаю.
– На астероиде он меня вряд ли достанет. Моя вотчина несётся сейчас к звёздам на третьей космической скорости.
– Ой, светлейший князь Орфнейский, плохо ты знаешь моего отца. А я тебя хотела ещё привлечь спинку мне потереть.
Она потянулась на постели всей своей восемнадцатилетней гибкой красотой и наготой, явно дразня.
Хмыкаю.
– Про потереть спинку я, конечно, не против, но явно не сейчас. Распоряжусь лучше насчёт вертолёта. А то тесть и вправду вытащит меня обратно из Африки или прямо с Луны.
– Что-то серьёзное?
– Не знаю пока. Объект открыл глазки.
Императрица кивнула.
– Хм… Да, я слышала Браслет. Ну, дерзай тогда. Планшет мой из кабинета забери, чтоб я не летала почём зря.
– Ага.
Государыня Великой Терры, Трёх Миров и всего Сущего сладко зевнула и прокомментировала очевидное положение вещей:
– Ладно, мне тоже пора вставать. Сегодня куча дел, совещаний и выступлений. Первое сентября. Буду сеять разумное, доброе, вечное.
– Дерзай. Гимназисты и лицеисты оценят твою неземную красоту и захватывающую дух фигуру, ваше всевеличие.
– Обязательно. Чтоб они были всячески здоровы, охламоны и бездельники.
– Кто бы говорил. Сама давно из Лицея выпустилась?
– Мой голографический портрет очень популярен.
– Многие жалеют о лишней приставке «графический». Лишь жутко драконовский «Закон об оскорблении Величия» не позволяет им разгуляться дальше своих фантазий.
– Ой, муж. Лети уж.
Вздыхаю.
– Стихами жена заговорила. Не к добру. Пора валить отсюда. Где мои вертолёты?
* * *
ИМПЕРИЯ ТРЁХ МИРОВ. ЗЕМЛЯ. ВЕЛИКАЯ ТЕРРА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. 1 сентября 2022 года
Я листал планшет. Донесения. Сводки. Аналитика. Соображения. Отчёты.
Нет, не могло быть и речи о том, чтобы я успел за считаные минуты хотя бы просмотреть хоть