Мятежники созвали сейм и утвердили новое правительство из тринадцати человек. Также было объявлено о создании армии во главе с графом Турном. Из Чехии выгнали иезуитов, а повстанцы принялись быстро забирать города и веси, распространяя мятеж на всю Чехию. Удивительно, но конфликт, вовлекший почти всю Европу и причинивший ущерба на уровне мировых войн, возник из такого криминального фарса.
Эрцгерцог Фердинанд, который уже видел себя королем, обнаружил, что трон еще надо отобрать. Пользуясь связями с испанскими Габсбургами, он быстренько достал из рукава наемную армию (войска нашли во Фландрии, деньги в Испании) и отправил ее в Чехию. Но тут у него неожиданно появился соперник. Курфюрст Пфальца (земля на западе Германии) Фридрих, молодой и дофига амбициозный, полагал, что он будет очень хорошим королем Богемии, гораздо лучшим, чем какой-то Габсбург.
Парень был юный, романтичный и здорово витал в облаках. Его жена, английская принцесса Елизавета, была та еще гламурная киса, она подзуживала его, заявляя, что она хочет быть королевой, а ты лузер и немужик, если не попробуешь. Пфальц был богатой землей, собственно, Богемия и Пфальц были самыми богатыми землями империи, и заявление о готовности прислать чехам на помощь наемников чехов очень обрадовало. К тому же, повстанцев решил поддержать герцог Савойский из северной Италии. У повстанцев по этому случаю случился взрыв энтузиазма. В августе в Чехию с разных сторон вошли наемники императора и наемники, собранные герцогом Пфальца. Повстанческих наемников возглавлял Эрнст фон Мансфельд, знаменитый наемный генерал, авантюрист, один из главных персонажей начала войны. Он как раз был на мели, стоял перед угрозой роспуска своих наемников, а тут такой случай, подходящая война. Начал он с успеха, осадил Пльзень и взял его. Тем часом Турн с чешским войском вытеснил имперцев от Будвейса. Вообще, на этом этапе больших сражений не было. Сражения, на самом деле, тогда вообще не слишком любили, потому что, ну, мы все преданы делу веры и монарха, но если убьют, кто будет любить монарха и хранить преданность делу веры? Стороны маневрировали, осаждали друг друга и радостно грабили. К тому же, вовсю работал принцип «Ноу мани — ноу фанни»: пока жалование не выплатили, надрываться на службе не будем. Генералы были в целом солидарны с солдатами, но по другим причинам: большая битва — это лотерея, ее можно выиграть и сорвать банк, но можно и проиграть. Ну, и вообще — «Ты не мог выиграть эту войну за десять лет, а я всех победил за три недели! — Идиот, ты за три недели загубил войну, которая кормила нас всех десять лет!»
Для меня всё было просто и ясно — будет долгая и кровавая война. Раз уж католики решили уничтожить нас еретиков то они не остановятся. У меня от предков остался арбалет и старый шлем вот в таком наряде я записался в армию и попал в роту арбалетчиков и получил свое место в палатке. Это в переносном смысле — палатки не было и спать приходилось у костра или на постоялых квартирах. Пока нас ещё пускали в дома переночевать.
Глава 2
Затем было и продолжение этой истории.
О чем эта книга — это приключения обычного молодого человека, попавшего в самый большой политический и военный кризис Европы в 17 веке. То, что тогда происходило в итоге оказало свое влияние на всю европейскую политику и определило правила «игры» на несколько веков.
Что же происходило тогда в Германской Империи и в остальной Европе. Шла война всех против всех. Создавались альянсы и распадались и практически единственным аргументом любого спора стало оружие. Были созданы наемные армии, которые переходили из страны в страну и воевали за того, кто платит в настоящий момент больше. Лицо Европы определял наемный солдат и этот облик не был милосердным к слабым это был облик грабителя и насильника и горе тому, у кого не было по рукой своего наемного войска. Человек, у которого водились деньги, но не было оружия — был богатым самоубийцей.
Я попал в этот мир случайно. Я шёл по Тверской и впереди у меня была веселая студенческая жизнь, меня ждала моя девушка и мне надо было только пройти буквально полсотни метров до места, где у меня было назначено свидание. Но не судьба мне жить легкой и веселой жизнью. На моем пути повстречалась компания вновь приехавших людей /если такое определение может подходить к этим вновь приехавшим/ эта компания «воспитывала» молоденькую девчонку и всё больше распалялась, и я полез в эту «воспитательную» беседу спасать девчонку. Этот патруль поборников «морали» уже рвал на девчонке одежду, и я полез спасать её. Успел я немного — девчонка смогла вырваться и с криком «помогите» рванула к кафе и этот всё затем тьма и вот я уже здесь в Священной Германской Империи и вокруг совсем другое и время, и жизнь.
После череды различных перипетий я попал в небольшой немецкий городок и здесь прижился и даже удалось сделать относительно успешную карьеру. У меня сразу несколько должностей и званий одновременно — майор городской стражи и до кучи начальник охраны нашего мэра города. Правда, скорее начальник охраны его супруги. И сейчас мы готовимся к большому переходу — супруга мэра решила, что вот прямо сейчас жизненно необходимо скататься в Вену и прикупить новых нарядов и всякого рода благовоний. Городской Совет уже дал свое разрешение на выделение солдат в охрану нашего каравана и теперь у меня есть немного времени, для подготовки солдат и повозок с каретами для этого путешествия в Вену. Сумасбродность такого путешествия просто зашкаливает. Банды дезертиров и роты наемников ищут себе добычи вокруг нашего городка. Окрестные деревни сидят на осадном положении, и только мы теперь отправляемся в Вену за нарядами. Просто полный песец.
На военные действия всех против всех жестко наложилась «охота на ведьм». В каждом городе жгли людей, обвиненных в связях с дьяволом и колдовстве. Признаки связей с дьяволом были столь широки и туманны, что под них попадали все люди, кто проживал тогда в Европе и инквизиция активно использовала момент для обогащения. Имущество казненных отходило в собственность церкви. Погоня за ведьмами не была исключительно католической, и протестанты с удовольствием сжигали тех, кого они считали колдунами и ведьмами и, так же как католическая церковь присваивали имущество