Я кивнула. Снова откусила пирожок.
— Что мы теперь будем делать?
— Вернемся в Кальдерон.
Сердце кольнуло.
— А если туда явятся и велят нам ехать обратно?
— Не беспокойся. Если кто-то явится, мать отведет им глаза. В Кальдероне ты в безопасности. Нужно лишь скорее туда добраться.
— Твоя матушка не слишком любит меня. Ты сам это знаешь. Захочет ли она…
— Ты моя жена, а не ее. Если кто и должен тебя любить, так это я. Остальные неважны.
Я замерла, съежилась, боясь даже вздохнуть. Эта фраза была брошена так странно, будто на груди у Вито лежала неподъемная каменная плита. Или я снова что-то себе придумывала, потому что очень хотела?
Повисла холодная пустая пауза. Кажется, он тоже это почувствовал. Повернул голову:
— Там, в парке, ты хотела что-то мне рассказать. Кажется, сейчас не самый худший момент. Так я слушаю.
Я вся похолодела, даже бросило в пот. Но, в конце концов, зачем что-то оттягивать. Сказать, как есть. Сразу. Наверняка. Без возможности отступить и все переиначить.
Я сжала кулаки, набрала в грудь побольше воздуха:
— Я тоже ведьма. Как твоя матушка. Ты должен это знать.
Глава 51
Вито молчал, и у меня внутри будто что-то ежесекундно умирало. Снова и снова. Нервы натянулись, меня кидало то в жар, то в озноб. Я больше не могла терпеть эту пытку. Сжала кулаки так сильно, что ногти до боли впились в ладони. Облизала пересохшие губы:
— Скажи что-нибудь… — От напряжения голос сел, и в горле засаднило. — Пожалуйста. Прошу.
Невыносимо. Господи, как же это невыносимо! Пусть накричит. Обвинит во лжи. В том, что я все намеренно скрыла. Хоть что-нибудь, только не презрительное молчание. Но мой муж лишь усмехнулся, я буквально почувствовала это, хоть и не видела его лица.
— Наконец-то… — Прозвучало мягко и устало. И облегченно. Он ничуть не удивился.
Я замерла, совершенно растерявшись. Сердце колотилось, как у зайца, а язык не слушался. Наконец, я с трудом сумела взять себя в руки, едва выговорила:
— Ты знал?
Вито отстранился от дерева и повернулся ко мне:
— Не забывай, что во мне яд ледяного змея. Я чувствую больше. Лучше слышу, лучше вижу в темноте, различаю то, что обычный человек различить не в состоянии. Это чутье магического зверя. Не думаю, что в полной мере, но какая-то его часть. Я знаю, как пахнет магия. И могу отличить одну от другой. Но сначала я думал, что это наследил твой… — он демонстративно хмыкнул, — Желток. К тому же разило магией моей матери. Ею и так пропитан весь дом.
Теперь я чувствовала, что заливалась краской. Мне было невыносимо стыдно. Я сглотнула:
— Так вот почему ты тогда так быстро его обнаружил…
Вито кивнул:
— Выходит, мать лично вручила тебе магического зверя. Лучшего из всех возможных. Полагаю, он подрос?
Я кивнула, невольно улыбнулась. И эта мелочь разом сняла напряжение.
— Мягко сказано. Он очень прожорлив. Пилар теперь называет его крокодилом. — Я подалась вперед: — Но почему тогда ты мне ничего не сказал? О том, что все понял. Я так мучилась.
— Я догадался, а не услышал или увидел. Магия оберегает себя. Но теперь, когда ты сама призналась, я, наконец, могу об этом говорить.
Я опустила голову:
— Я собиралась все рассказать. Но сначала хотела найти способ исцелить тебя. Очень хотела. Но я его еще не нашла... — В горле застрял ком, а глаза снова защипало: — И не знаю, найду ли. Я никчемная ведьма. Понимаешь? Совсем никчемная. Я ничего не умею. И как ни пытаюсь, у меня ничего не получается.
Вито тронул мою ладонь, сжал пальцы:
— Это напрасные поиски. Я изучал книги моей матери. Книги матери Чиро. Лекарства нет. Точнее…
Я поспешно кивнула:
— Да. Убить змея. Этого Короля леса. Я тоже читала.
Вито снова усмехнулся, нервно поглаживал мою ладонь большим пальцем:
— Его невозможно убить, Лорена. Человеку это не под силу.
Я упрямо покачала головой:
— А ведьме? Ведьме под силу?
— Ведьма — тоже человек.
— Должен быть еще способ. Не может быть, чтобы…
— …сейчас это неважно. — Вито коснулся губами моих ледяных пальцев. Какое-то время помолчал. — Я хочу знать, какое отношение имеют ко всем этим событиям король и герцог Трастамара.
Я рассказала все, что смогла. Постаралась вспомнить все подробности. Вито не перебил ни единым словом, лишь пристально смотрел в лицо и все так же держал за руку. И тепло его ладони будто поднималось по моей руке. И я боялась, что он разожмет пальцы, ужасно не хотела этого. Но он не мог касаться меня вечно.
Когда я закончила свой рассказ, Вито отстранился. Вновь прислонился к дереву и сосредоточенно молчал. И я молчала. Нашарила на коленях початый пирожок и нервно щипала, механически засовывая в рот крошечные кусочки. Он по-прежнему не имел вкуса.
— Напомни имя твоей матушки.
Я сглотнула, опустила пирожок.
— Эскалона. Эстер Эскалона.
Вито покачал головой:
— Я никогда не слышал об этой семье. В гербовниках тоже не нашел ничего.
Я пожала плечами:
— Говорят, это разорившееся семейство, оставшееся без наследников. Мужская линия пресеклась. Когда-то я пыталась что-то разузнать, но, действительно, не нашла ничего. Это имя упоминается лишь в бумагах, заверенных королем. — Я подалась вперед, пытаясь заглянуть в его лицо. — Но если его величество подписал, значит, никакого сомнения. Подобный документ не может быть составлен без заверения генеалогами.
Вито кивнул:
— Это тоже справедливо… Но при чем здесь Трастамара? Он, вероятно, осведомлен о твоей магии.
Я покачала головой, чувствуя, что сейчас расплачусь от отчаяния. Как бы я хотела, чтобы не было никакой магии! Никогда! Если я не в силах никому помочь, зачем она нужна?
— Я не знаю. Но магия — это скорее зло. Я предпочла бы не иметь этого дара.
Вито задумчиво выдохнул:
—