Ознакомительный фрагмент
все-таки решаюсь на вопрос.– Ты сказал, что твой отец собирался переехать в Алькор. – Дожидаюсь утвердительного кивка и спрашиваю: – А ты остался бы в Алерте или отправился следом?
– Следом, – не раздумывая, отвечает Кейд. – В Алерте меня ничего не держало. К тому же, там бизнес не развивался. Ни отца, ни меня это не устраивало.
– Что это значит? – любопытствую я, видя, что он легко идет на контакт.
– Группировка Органа охватывала несколько сфер влияния, но основной было изготовление допов. Ты ведь знаешь, что для этого нужно?
– Обсидиановые диски.
– Очень много обсидиановых дисков, – поправляет Кейд. – Моя работа состояла в сотрудничестве с множеством охотников на серых тварей, а отец достиг договоренностей с заключенными восточной части Бастиона. Так мы каждый месяц получали стабильное количество обсидиановых дисков, которых с ростом группировки нужно было гораздо больше. Но где достать еще, если в окрестностях Алерта обитало всего несколько стай серых тварей? А заключенные Бастиона должны были отдавать часть добычи делегациям из правительства, чтобы не вызывать подозрений. Поэтому мы и решили уходить в Алькор. Близость к нему крупнейшего на Континенте пепельного очага в нашем деле была только на руку. Со смертью отца мне стало плевать на изготовление допов, тогда все мысли были заняты другим, да и приоритеты сменились.
– В каких отношениях вы были? – спрашиваю с осторожностью, воспользовавшись его благодушным настроением.
Кейд тепло улыбается, в его глазах что-то мелькает, но исчезает так быстро, что я не могу определить, что это было за чувство. Скорбь? Печаль? Горечь утраты?
– В гораздо лучших, чем ты со своим, – отвечает он. – Отец воспитывал меня один и научил всему, что знал и умел сам. Я испытывал бесконечную благодарность и привязанность к единственному родителю, которого знал. Да, у нас случались разногласия, но они решались так быстро, что через день о них и не вспоминали.
С легкой улыбкой киваю, без слов говоря спасибо за откровенность. Кейд выжидательно смотрит на меня, и я понимаю – его рассказ окончен.
– Моя очередь? – спрашиваю после пары глотков воды.
Кейд дергает уголком губ.
– Только если хочешь поделиться. Мне любопытно, как так получилось, что ты живешь здесь, а не под боком у влиятельного отца, который должен заботиться о тебе, а не унижать и бить по лицу.
Горько усмехаюсь.
Хочет правду? Что ж… Ладно. Мне скрывать нечего.
– Все началось с того, что меня против воли выдали замуж.
Кейд удивленно вскидывает брови.
– Ты была замужем?
– Да. Около месяца. Хотя бумаги о разводе я в глаза не видела, уверена, Шеффилд позаботился об этом.
– Стоп-стоп, – тормозит Кейд, вскинув руки и подавшись вперед. – Твой бывший – Дэрил Шеффилд? Да ладно, черт побери!
– Эдвард, – сообщаю спокойно, наблюдая за тем, как на лице Органа стремительно сменяются эмоции. – Мой бывший муж – Эдвард Шеффилд.
– Охуеть, – произносит Кейд, откинувшись на спинку стула и уставившись на меня. – Не думал, что Андреас такой долбоеб.
Мне почему-то становится смешно от его реакции, хотя ситуация вообще не вызывает веселья.
– Инициатором был мой дед Бертрам, но Андреас его поддержал, – продолжаю рассказывать. – Им показалось отличной идеей объединить две могущественные семьи Адемара и Ругана. Деду хотелось расширить сферу влияния за счет новых родственников. Кроме того, его невероятно воодушевляла идея, что мой будущий муж связан со службой безопасности. Через меня он хотел оказать на него определенное воздействие. Вот только ни черта у него не вышло. – Горько смеюсь, представив разочарование на лице Бертрама, когда он узнал, что прокололся. – За пару месяцев до восемнадцатилетия мне сообщили «счастливую» новость, но, к неожиданности родственников, я не выказала большой радости по этому поводу. Мама пыталась меня убедить, что все не так плохо, как я себе представляла, ведь она вышла за отца схожим образом.
– Тебя это не убедило? – мрачно любопытствует Кейд.
– Нет. Как и знакомство с Эдвардом, который, впрочем, на первый взгляд показался довольно приятным парнем. – Делаю глубокий вдох и протяжный выдох, прежде чем продолжить. – Мне было семнадцать, Кейд, и я всю жизнь жила в золотой клетке с вечной охраной под боком. Я даже ни с кем не встречалась, а тут сразу замужество. Отец и дед наседали не переставая, и в конце концов я сдалась. Вышла замуж и уехала в столицу.
Замолкаю, погрузившись в воспоминания.
– И что было дальше? – спрашивает он пару минут спустя.
Отрываю взгляд от цветка, который все это время бездумно разглядывала, и перевожу на Кейда.
– Поначалу все шло нормально, мы с Эдвардом сближались, понемногу узнавая друг друга. А потом кто-то сообщил ему правду о моей семье, и он вышел из себя. Преданный закону до глубины души, Эдвард был оскорблен тем фактом, что его обманом женили на наследнице преступной группировки.
– Что он сделал? – негромко интересуется Кейд, неотрывно глядя мне в глаза.
– Занялся выяснением обстоятельств, – признаюсь едва слышно.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись уточняет он.
Против воли вспоминаю темный подвал с осклизлыми стенами, холодный пол, которого касались босые ступни, боль в вывернутых плечах и запястьях, скованных за спиной и пристегнутых к жесткому металлическому стулу, а также нехватку кислорода, когда раз за разом лицо заливал поток ледяной воды из гибкого шланга.
– Он пытал меня, – сообщаю коротко, не желая вдаваться в подробности. – Хотел узнать правду, и чтобы я сдала подноготную своих родственников.
Пальцы Кейда сжимаются в кулаки, и я перевожу внимание с его рук на лицо, которое приняло жесткое выражение.
– Ты не сдала?
Горько смеюсь.
– Сдала бы, если бы знала хоть что-то. Но для меня отец и дед были всего лишь богатыми инвесторами. О их причастности к криминалу я понятия не имела, о чем и говорила Эдварду раз за разом. В конце концов он сжалился. Пока я была взаперти, на Бертрама и Андреаса свалилась куча проверок, которые они успешно прошли, а Шеффилд так и не получил достаточных доказательств для того, чтобы отправить за решетку хотя бы одного из них.
Замолкаю и смотрю в пространство перед собой, возвращаясь в то время, когда единственное, чего мне хотелось, – расстаться с жизнью.
– Что случилось с тобой после?
– Меня отправили к родителям. После случившегося не могло идти и речи о жизни в браке с пытавшим меня человеком. Но и дома мне не были рады, как и я возвращению в семью. В первый же вечер за ужином я попыталась выяснить, правда ли то, что говорил мне Эдвард. Дед подтвердил его слова, и я слетела с катушек. Не помню уже, какими проклятиями их осыпала. Бросилась на