Но очень скоро сползающий на первый этаж путешественник, ещё толком не разлепивший спросонья очи, осознаёт, что его первое впечатление оказалось обманчивым; «Лисья нора» отнюдь не была безлюдна, как могло почудиться поначалу. Первым свидетельством сему факту служил суровый высокий воин, преграждавший дорогу на последних ступеньках лестницы всякому страннику, желающему спуститься вниз.
— Назад воротись, в свою каморку. Едальня покамест закрыта для посещения, — положив длань на набалдашник рукояти покоящегося у бедра меча, лишь сурово проронил мрачный витязь в ответ на возмущённо-вопросительно вскинутые брови вынужденно застрявших наверху скитальцев.
Некоторые из них уже дважды пытались прошмыгнуть в обеденную залу, но неустанно стороживший основание лестницы бдительный боец в звании сотника, вкупе с тремя ватажниками, стоящими у него за спиной и столь же недружелюбно взирающими на непонятливых путников, раз за разом без каких-либо объяснений с непоколебимой настойчивостью разворачивали назад всех желающих прошествовать в трапезную.
— Мне бы кувшинчик винца, здоровье поправить… А чавось происходит-то? — решив утолить рвущееся наружу любопытство, еле слышно прошептал в угрюмую физиономию витязя один из приезжих, силясь при этом краем глаза рассмотреть в царившем полумраке помещения, что же там творится. — Ждёте, что ль, кого?
— Угу, — немного помявшись, в конце концов буркнул дружинник в ответ. — Точнее, уже дождались. Сход тут княжий. По итогу которого станет ясно, быть миру или войне между нами и медвежатами. А теперь отвали назад, тартыга. Не доводи до греха. У меня приказ, если надо будет, любого зарубить на месте, но в зал никого не пускать!
— Понял, усё понял!.. — тут же суетливо откланялся поспешно сиганувший наверх любознательный зевака, спустя секунду-другую уже докладывающий на втором этаже с нетерпением ожидавшим его постояльцам, что же происходит в «Лисьей норе». Надо заметить, что путники в подавляющем большинстве с пониманием отнеслись к возникшей заминке и вниз более не спускались; ибо негоже мешать вершителям судеб, то бишь могущественным князьям, балакать о своём, о наболевшем в тишине и спокойствии. При этом слегка испуганные путешественники изумлённо выглядывали в окошки своих комнатушек, с интересом и опаской рассматривая с верхотуры ставших двумя лагерями пару сотен воинов, окруживших «Лисью нору» плотным кольцом. Стоит ли упоминать, что зайти со Степного тракта в корчму простому страннику также не представлялось сейчас возможным.
Погода нынче выдалась безветренная и слякотная. Моросил мелкий, неприятный, пробирающий до костей дождик. Над становищем с запада безжизненно болталось знамя с изображением морды медведя, сжимающего в пасти за рукоять двуручную секиру. Над лагерем с востока схоже безвольно повис стяг с прямоугольным щитом, на котором возлежал меч, обвиваемый гадюкой; герб Змейграда сложно было перепутать с каким-нибудь другим. Впрочем, как и флаг Мирграда. Также в обоих становьях водрузили по древку с белым полотном, древнейшим символом, означающим либо капитуляцию одной из сторон, либо ведущиеся переговоры. В данном случае белёсый флаг подразумевал именно последнее.
Согласно достигнутым по переписке договорённостям, по сотне воинов привёл с собой на долгожданное рандеву каждый из князей. Однако Ратибор вынужден был ради этой встречи пойти на значительные уступки Таиславу; всё-таки утверждённое обоими владыками место схода, а именно корчма «Лисья нора», располагалось куда ближе к Змейграду, чем к Мирграду. И это давало определённое преимущество «змеям»; как пример, в случае если сейчас договориться правителям не удастся и будет объявление войны, Таислав окажется в своей столице куда как раньше и сможет собрать войско да выступить прежде, чем Ратибор вернётся к себе в берлогу.
В воздухе витало заметное напряжение; чего ждать от встречи двух государей, не ведал никто из присутствующих. Посему две сотни бойцов настороженно зыркали друг на дружку, про себя гадая, союзник напротив маячит или враг.
Между тем в корчме у Смиляны нынче было куда более уютно, опрятно и чисто, чем когда-либо прежде; хозяйку «Лисьей норы» загодя поставили в известность, какие важные люди сегодня будут у неё трапезничать. Правда, велев при этом держать рот на замке и не балакать почём зря. И дородная хозяюшка в точности выполнила все указания, заодно вместе с роднёй отскоблив чуть ли не до зеркального блеска полы да заказав вина, кваса и дичи сверх меры.
— Вот стыдоба-то будет, ежели в самый разгар пирушки кончится мясо аль хмель, — беспокойно бормотала себе под нос хлопочущая по хозяйству пухлая корчмарка, смутно представлявшая, ради чего встречаются два правителя и чем вообще ей это может грозить. — А князь Мирграда неужель и взаправду тот самый рыжий витязь, что останавливался у нас несколько лет назад? Скоро узнаем… Но вот же чудо дивное!.. Я слышала об этом, но до последнего не верила… Бывает же! А я ведь ещё тогда хотела потереться об него задницей!.. Чуяла ведь, что мужчина — огонь! Эх, жаль, не сложилось!.. Он женат, да и я замужем!.. Видно, не судьба!.. — грустно вздохнула Смиляна и подняла глаза на скрипнувшую дверь; в кабак, как обычно, пригнувшись, вошёл Ратибор. Одет он был, как и полагается князю, добротно, но отнюдь не вычурно; показанной роскоши да разноцветных тряпок «рыжий медведь» на дух не переносил.
Цепким взором быстро оглядев с порога помещение, Ратибор подмигнул Смиляне, тем самым показывая, что хорошо её помнит, а затем, безошибочно распознав в царящем полумраке, кто здесь кто, уверенно прошествовал к столу в центре зала, за которым его уже поджидал Таислав. Но путь рыжебородому богатырю мгновенно преградили; на его дороге вырос широкоплечий Звенимир, воевода царства Аспидов и ближайший сподвижник змеиного властителя.
— Извини, но договорённости такие: никакого булата при себе, — хмуро обронил воевода, вопросительно взглянув на возвышавшегося над ним Ратибора. Рыжегривый ратник лишь молча кивнул в ответ, тем самым позволив Звенимиру себя шустро обыскать. Не нашедший при правителе Медвежьего княжества даже острой зубочистки, командир змеиного воинства с лёгким поклоном посторонился, пропуская огневолосого гиганта к Таиславу.
Князь Змейграда, крепкий муж лет пятидесяти — пятидесяти пяти на вид,