- Княже... – прохрипел боярин. – Сие... сие... невозможно...
Не обращая на него внимания, я присел рядом с Логаном.
- Братец, что с тобой?..
- У-р-р-г-х... – утробно прорычал скотт и извергнул на снег очередную порцию переваренной пищи. Выглядел он краше в гроб кладут. На уже даже не зеленом, а синем лице, появился жуткий оскал, словно у мертвеца.
- Да где это гребаный медикус!!!
- Здесь, ваше сиятельство... – Август вежливо оттер меня в сторону и присел рядом с шотландцем. – Так, что тут у нас...
Медикус зачерпнул пальцем блевотину, внимательно осмотрел, понюхал ее и покачал головой.
- Что, мать твою? Отравили? Братец, что ты жрал вчера и сегодня?
- А его милость ел... – Август ухмыльнулся. – Селедку, потом еще мясо, которое вы называете «tushonka» и запил все... пивом...
- Значит...
- К счастью, – медикус поклонился. – Я не вижу здесь яда. Если не считать за него, то испорченное мясо, которое я приказал выбросить, а его милость, прежде чем это сделали, успел его попробовать...
- Да, сир... – сообщил подбежавший Себастьян. – Там одна банка душком взялась, долго открытая стояла. А его милость сказал, что...
- У-р-р-г-х... – опять проревел Логан, фонтанируя блевотиной. – Заткни пасть...
- А его милость вчера вечером сказал, чего зазря добру пропадать... – успел все-таки закончить повар. – И того... съел...
- Вашу же мать! – бессильно выдохнул я. – Уроды вы паршивые. Август...
- Да, ваша милость.
- Забирай этого придурка. И промой ему желудок хорошенько. Через жопу. А если будет сопротивляться, скажешь мне. А ты, Отто, чего зеленый? Тоже тухлятину жрал?
- Нет, что вы, сир! – поспешно отказался шваб. – Я себя отлично чувствую.
- Ели, ели они, – тут же наябедничал повар. – Вместе они ели...
- Тьфу ты! Август, забирай и этого.
- Ну что там, княже? – влез Ховрин.
- Иди за мной, – зло буркнул я – Сам. Твои пусть здесь остаются.
Зайдя к себе в комнату, я достал заветную флягу с арманьяком и налил его в две стопки.
- Выпей, боярин. Да не убивайся ты так, лекарь говорит обойдется на этот раз.
- Слава тебе Господи всемогущий! – боярин опрокинул стопку и просипел, крестя себе рот. – Ух, етить... злющее винище...
- Если все правильно сложится, презентую тебе бочонок.
- Вельми благодарствую, княже, – Ховрин поклонился. – Ты уж помилуй, скажи все верно государю. Не нашлось худого умысла...
- Сказать? Можно и сказать, – я достал из шкатулки массивный золотой перстень и протянул его на ладони боярину. – Держи.
Ховрин живо цапнул подношение и осторожно поинтересовался:
- А что требуетца, княже?
- Да ничего. Нравишься ты мне боярин. Да ты садись, садись, в ногах правды нет. Поговорим, выпьем. Фен, распорядись там, чтобы заедок принесли. Ну что, еще по одной?
Выпили и поговорили. Весьма плодотворно.
Пожалуй, по итогам общения, не могу сказать, что наглухо завербовал боярина. Ховрин оказался осторожным и хитрющим, как библейский змей. Но кое-что полезное он все-таки сообщил. В том числе, в части покушения на меня.
Да уж, Жан Жаныч, это тебе не на поединках заточенными железяками пыряться. Но ничего, курица тоже по зернышку клюет. Начало агентурной работы положено. А как без нее в дипломатическом деле.
Ладно, пора к ужину с великим князем готовится.
- Федора! Живо ко мне, окаянная девица...
Глава 16
Признаюсь, я не ожидал во время званого ужина, какого-нибудь особо близкого, «домашнего» общения. Опыт коммуникации с многими венценосцами подсказывает, что подобное почти невозможно. Все посиделки с ними всегда скатываются к официозу. Редким исключением является разве что Фебус. Но это совершенно отдельный случай, все-таки он собрат-попаданец. Да и то, после того как его короновали, подобное происходит достаточно редко. Ну не могут государи посидеть с кем захотят по-человечески на кухне, махнуть песярик, да поговорить за жизнь. Они принадлежат протоколу, этикету, своему государству, черт знает кому и чему, но только не себе. А русские государи этого времени – тем более. Прорыв совершит Петр Первый, который наплюет с высокого крыльца на многовековые устои, но это как раз то исключение, что подтверждает правило.
Хотя, всякое может случится, в этой жизни ничего исключать нельзя, а посему, как я всегда говорю, поглядим-посмотрим.
Наряжаться особо не стал, собрался быстро. Правда, когда пришла пора выбирать подарки, нешуточно озадачился. Совсем без них нельзя, так как с пустыми руками по гостям не ходят, но дело в том, что мне совершенно неизвестно, кто будет присутствовать на ужине из семьи великого князя. Возьмешь на всех: а их не будет, придется раздавать все, потому что назад домой не заберешь. А так презентов не напасешься, я что, подарочная лавка?
Но решил рискнуть, если что, передам с князем.
Федора, выполняя мою волю, тоже облачилась без особого блеска. Темно-кофейного цвета платье-роб, того же цвета отороченная горностаями расклешенная накидка с длинными разрезными рукавами, а на голове бургундский женский тюрбан. Никаких жемчугов, каменьев и вышивок на одежде, все очень скромно и чопорно. Правда, при этом, она обвешалась своими самыми лучшими драгоценностями. Девка, что с нее возьмешь...
Я