Те, кто сегодня бормочет о «преступном сговоре диктаторов» и кроет на все корки договор о ненападении, при этом упорно не желает отвечать на вопрос: «А как бы все пошло, откажись Сталин в августе 1939-го договариваться с Берлином?» Знаете, почему? Да потому, что любые варианты этого самого ответа, исходящие из истинных исторических и военно-политических реалий того времени, а не высосанные из пальца, напрочь ломают всю их брехню. И давайте-ка мы их рассмотрим – хотя бы основные. Самым идеальным продолжением событий, конечно же, представляется позорное возвращение получившего полный отлуп от Сталина Риббентропа в Берлин, после которого Гитлер, убоявшись, немедля отменяет уже утвержденные и подписанные им директивы о вторжении в Польшу. А затем – идет утешаться шнапсом с пивом в ближайшую к Рейхсканцелярии пивнушку, осознав, что из его планов мирового господства ни черта не получится… Смешно, правда? Погодите, дальше будет еще смешнее. Вариантом, о котором с убийственной серьезностью клоунов вещают господа либерал-историки, является «создание широкой европейской антигитлеровской коалиции, с участием Великобритании, Франции и СССР», которая не только защитила бы Польшу, но и положила бы предел всем агрессивным притязаниям Третьего рейха как таковым. Это, простите, не версия. Это полный бред, уж не обессудьте…
Такой расклад еще более фантастичен, чем фюрер в помятом мундире, роняющий в августе 39-го в кружку с баварским мутные слезы из-за постигшей его в Москве дипломатической неудачи. Да если бы страны Запада хотели бороться с Гитлером и его шайкой, имели бы хоть тень намерения их остановить, они бы это делали! Не закрывали бы глаза на превращение беззубого рейхсвера в могучий Вермахт, занятие Германией демилитаризованных зон, аншлюс Австрии и прочие «милые шалости». Не помогали бы «пилить» Чехословакию, грозя войной любому, кто посмеет вмешаться. А главное – не накачивали бы Третий рейх кредитами, военными материалами и технологиями, не подталкивали бы его совершенно открыто к «великому походу на Восток».
Летом 1939 года ни британцев, ни французов еще не проняло – в нацистской Германии они видели угрозу не для себя, любимых, а исключительно для глубоко ненавистных им большевиков. Цель перед ними была четкая и ясная – любой ценой столкнуть в истребительной войне Берлин и Москву. Понадобилось бы для этого сдать Польшу – сдали бы как миленькие. Чем она, в конце концов, была лучше той же Чехословакии, Испании или Румынии, для «спасения» которых в Лондоне и Париже и пальцем не пошевельнули? Пока Гитлер декларировал антикоммунизм и твердое намерение идти войной на русских, ему прощалось абсолютно всё. Впрочем – невмешательство Британии и Франции – это был далеко не худший вариант. Из реальных, естественно…
Да, самое, пожалуй, время перейти от бредятины к разговору о том, как события могли бы развиваться на самом деле. Итак, допустим, Сталин заявляет: «Никаких договоров с Гитлером! За Польшу будем воевать!» От нападения фюрер, как уже было сказано, в таком случае отказываться и не подумал бы – бойся он РККА в 1939-м, не полез бы на нас в 1941-м, когда армия стала еще мощнее. Значит, война… Вот только есть одна проблемка – общей границы с Третьим рейхом у СССР не имеется. Как сражаться будем? Остается только вводить войска на польскую территорию – и тут же вступать в бой с «защищаемыми». Именно так ведь оно и было в реальности! Однако в этом случае у нас никакого договора с немцами бы не имелось. Знаете, как поступил бы в этой ситуации Гитлер, будь у него хоть капля мозгов (а они у фюрера, безусловно, имелись и в большем количестве)? Быстренько замирился бы с перепуганными до медвежьей болезни поляками, расшаркался перед Парижем и Лондоном, отвел бы войска, и…
И агрессором в глазах «мирового сообщества» был бы Советский Союз! Со всеми, как говорится, вытекающими. Вариант пропуска поляками через свою территорию Вермахта для «удара возмездия» по СССР – далеко не самый страшный, поверьте. Против нас могла объединиться вообще вся Европа – и, скорее всего, объединилась бы, начав давно задуманный «крестовый поход против большевизма». Не могло такого быть, скажете? Ну, да – и интервенции всей этой европейской своры в 20-е годы тоже не было. И планов стереть СССР с лица земли атомными бомбами, которые в США и Британии принялись лелеять уже в 1945-м. Не было, конечно, это я выдумал все…
И вот вам, кстати, еще одна виртуальность – более чем вероятная и донельзя поганая. Имеются вполне достоверные данные относительно того, что буквально в последние месяцы и недели перед войной, когда в Варшаве основательно почувствовали запах жареного, там крайне активно пытались договориться с Гитлером – уже на совершенно любых условиях. Готовы были и Данциг отдать, и в Антикоминтерновский пакт вступить – все, как фюрер требовал ранее. Так уж сложилось, что нацисты оказались еще упрямее польских панов и, решив окончательно разнести их в пух и прах, от переговоров отказывались наотрез: «Раньше нужно было поменьше носом крутить!» В противном случае Советский Союз имел бы вполне реальные шансы на то, что Великая Отечественная началась бы для него не летом 1941 года, а на два года раньше и при гораздо более невыгодном военно-стратегическом раскладе. Думаете, я преувеличиваю?
Так ведь ни для кого же не являются секретом стенания польских, за ногу их да об угол, «историков», горько сокрушающихся о том, что Варшава так и не стала для Третьего рейха военной союзницей против СССР! Некий Петр Зыхович цельную книжонку именно на эту тему накрапал. «Как доблестные поляки с Вермахтом в одном строю русских бы разбили» – как-то так примерно называется, а уж общий смысл точно такой. Другой деятель – Павел Вечоркевич (в Варшавском университете профессорствовал, между прочим) даже подсчитал, что Варшава вполне могла дать Вермахту те самые «недостающие десятки дивизий и сотни танков», которых, по мнению ученого мужа, Гитлеру как раз и не хватило, чтобы взять Москву. Жалел он об этом ужасно… Нет ни малейшего сомнения – прими Гитлер иное решение (а в случае негативного ответа в Москве это было более чем возможно), и польские жовнеры поперлись бы нас завоевывать в первых рядах армии вторжения – как оно, собственно, и было в ту же первую Отечественную войну. Вот вам слова из рапорта польского генерала Михаила Сокольницкого, поданного им