— А ты хочешь сказать, что простых извинений будет достаточно?
Дилан отчетливо расслышал в ее голосе обиженные нотки. Разумеется, она злилась. Если бы на него наорал водитель, едва не сбивший его минутой ранее, он наверняка бы огрызнулся. Это в лучшем случае. В худшем он бы без разбора дал в рожу. Ясно, что Кита была слишком мягкой, чтобы дать отпор, и вдобавок тогда она совершенно растерялась. Дил хорошо помнил, как блестели испугом ее глаза, как дрожали губы, как она сжимала в руках сумку, не понимая, огреть его этой самой сумкой, бежать прочь или же расплакаться прямо на месте.
— Я тогда… вспылил немного. — Слова давались ему неохотно. — Дело вообще не в тебе было.
Кита хмыкнула. Было видно, что попытка помириться ее совершенно не впечатлила. Дилан чувствовал, что начинает раздражаться, но не на нее, а на себя самого.
— Когда мне было пять, — неожиданно признался он, — мои родители погибли в ДТП. Как-то в выходной они возвращались домой… уже и не помню, откуда. Вышли на переход, светофора там не было. Водитель грузовика их не заметил и не успел затормозить.
Говоря все это, Дилан не отрывал взгляда от бокового зеркала, в котором отражался курящий водитель стоящего позади грузового форда. Он был бы не прочь сейчас прекратить этот разговор, выйти из машины и покурить, однако сигареты у него кончились, а за новыми он зайти не успел. Дилан не заметил, как обернулась Кита, оторвавшись от разглядывания красного фиата в соседнем ряду.
— Долгое время я едва не проклинал того водителя. Я был уверен, что во всем был виноват лишь он, что он несправедливо лишил жизни моих родителей. Лишь спустя несколько лет я смирился с тем, что его вины в произошедшем не было. И в очередной раз понял это, когда едва не сбил тебя на перекрестке. Забавно, — он прикрыл глаза рукой и криво усмехнулся. — Я сам оказался на месте того, кого ненавидел все детство. Наверное, это меня и взбесило. Так что… извини за это.
Кита продолжала молчать, но Дилан не был уверен, что девушка просто подбирала слова. И, к его огромному облегчению, ошибся.
— Наверное, я сама повела себя не лучше, — наконец, нарушила молчание Кита. — Мне стоило высказать все еще тогда. Быть может, у нас вышло бы договориться. Но вместо этого я молча проглотила оскорбления и просто убежала. И следующие полгода тоже молчала, хотя давно нужно было поговорить. Молчать и обижаться было удобнее, вот и все. Так на меня похоже…
— Удобнее? — Дилан приподнял ладонь и скосил глаза. — То есть, тебя устраивало, что из-за этого у тебя были проблемы с другими студентами? Студентками, — поправился он.
— А с чего ты взял, что проблемы с ними у меня из-за этого? — удивилась Кита.
Басист застыл, а потом коротко выругался.
— Томми мне плешь проел, говорил, они тебя задирают, потому что мы не в ладах.
— Ну… дело не совсем в этом… — замялась Кита. — Я бы сказала, вообще не в этом. Просто… ну…
— Знаю, — перебил ее Дилан, — общество всегда выбирает слабейшего. И они выбрали тебя, потому что ты не огрызаешься и ничего не можешь им сделать. Как по мне, давно их нужно было в лужу ткнуть, да поглубже и погрязнее. Впрочем, кто-нибудь обязательно ткнет, рано или поздно, — он ухмыльнулся.
Последнего намека Кита не поняла, но расспрашивать не стала. Сзади послышался требовательный гудок, и Дилан едва не подскочил на водительском сидении.
— Заболтались, — пробурчал он, поворачивая ключ. — Надеюсь, успеем протиснуться в этот промежуток и выбраться из адской пробки.
Девушка пожала плечами и снова уставилась в окно. В этот раз на ее лице блуждала легкая улыбка.
***
Когда Кита переступила порог своего дома, на часах было почти двенадцать. Она тихонько сползла спиной по двери и прикрыла глаза. То, что происходило с ней последнее время, переставало поддаваться логике и смахивало на странное стечение обстоятельств. Но случайностей в жизни не было. Перси много раз говорил ей об этом. И Кита теперь понимала это.
Все началось с того самого подарка тайного Санты. И с горе-курьера, который ошибся квартирой и случайно вручил его не тому адресату. Если бы не это, она бы не искала поводов пообщаться с ребятами из «SunRise», не столкнулась бы с Лиэн и ее подпевалами. На ее проблемы не обратил бы внимание Томас. И они бы с Диланом так и не поговорили.
Хотя, не так. Все началось с той злосчастной красной ленточки на дороге. И несостоявшегося ДТП.
Когда она выходила из машины, Дилан сказал ей напоследок: «Наверное, это хорошо, что мы наконец во всем разобрались. Но постарайся больше не молчать — ни о своих проблемах, ни о чувствах. Они касаются не только тебя. Может так случиться, что в один момент ты попросту не сможешь высказаться». Ей никогда раньше не приходило в голову, что своим молчанием она заставляла волноваться о ней других. Да и не только о ней.
Кита разулась, скинула пальто и решительным шагом направилась в свою комнату. Там, в шкафу, до сих пор покоился подарок, который принадлежал не ей — Томасу, и который уже давно следовало бы вернуть. Стоило как следует поблагодарить и вокалиста «SunRise», и отправителя, и курьера, и того, кто затеял этого тайного Санту в городе. Пора было расставить все на свои места.
Когда Кита, спрятав руку с подарком за спину, решительно позвонила Меймону, дверь открылась на удивление быстро.
— Привет, — обрадовался парень. — Ну, ты как?
У девушки вытянулось лицо.
— А… почему ты спрашиваешь?
— Люк мне рассказал о вчерашнем.
— А… Да, все в порядке. Но ты ведь не только об этом, я права? — Кита нахмурилась. — Твоих рук дело?
— Ты о чем? — обезоруживающе улыбнулся тот.
— Не прикидывайся. Ты же знаешь, что Дилан отвозил меня домой. По-любому хочешь знать, помирились мы или нет. И прежде, чем я отвечу на твой вопрос, я скажу, что это было подло!
— Но вы ведь помирились? — с надеждой спросил Томас.
Кита молча сверлила его недовольным взглядом, но спустя несколько секунд сдалась.
— Помирились.
— Слава богу! — не скрыл облегчения парень. — Вот видишь, это было оправдано!
— Ну знаешь!.. Впрочем, я к тебе совсем не за этим.
Кита помедлила, словно растеряла всю свою решимость. Томас выжидающе скрестил руки на груди.
— А зачем?
— Вот. — Она зажмурилась и протянула ему нарядную коробочку.
Томас осторожно принял ее, словно ждал какого-то подвоха.
— Это…