IV
На первом этаже нового госпиталя, ослепляющего своей белизной, Сэм Крайль нашел Инглиша, лежавшего на кровати, которая стояла у открытого окна.
Около кровати, на ночном столике, лежали пачки писем и телеграмм.
Чик Ваган сидел в углу комнаты с агрессивно поднятым подбородком и с настороженными глазами. Никто из персонала госпиталя не мог занять его места. Вот уже три дня, как он находился здесь, то есть с момента прибытия сюда Инглиша, и Инглиш сам никак не мог освободиться от него.
— Ну как, Ник? — спросил Крайль, подходя к кровати. — Как дела?
— Добрый день, Сэм. Возьми стул. Я чувствую себя очень хорошо. Моя рана почти зажила и ожоги зарубцевались. Я даже не понимаю, почему вокруг меня подняли такой шум.
Крайль наморщил брови.
— Ты два дня находился в коматозном состоянии, и если ты выкарабкался из него, то только благодаря твоему железному здоровью. Так, по крайней мере, сказал мне врач. — Он бросил взгляд на Чика. — Пойдите погуляйте, Чик, он ничем не рискует со мной.
Чик насмешливо улыбнулся.
— Да? Посмотрите только, что с ним происходит, как только я спускаю с него глаза. Я не двинусь отсюда. Никто больше не посмеет причинить ему зло, раз я могу этому помешать.
— Оставь его, — со смехом проговорил Инглиш. — Я пытался освободиться от него, но у меня ничего не вышло. Что у тебя нового?
— Все идет хорошо, — ответил Крайль. — Магнитофон произвел чудо. Тебе теперь не о чем беспокоиться. Я даже не удивлюсь, если генеральный прокурор придет извиниться перед тобой.
— Не имею ни малейшего желания его видеть, — с гримасой ответил Инглиш. — А Шерман?
— Его тело нашли. Ты свернул ему шею, Ник.
— Он погубил бы меня, если бы я не воспользовался приемом дзю-до. Для меня был почти уже конец, оставалось совсем немного, и я уже ничего не мог поделать. А как чувствует себя Лоис?
— Очень хорошо. Я звонил ей сегодня утром по телефону.
— Она не сказала тебе, придет ли она меня навестить? — тревожно спросил Инглиш. — Я все время жду ее посещения.
Крайль пожал плечами.
— Она мне ничего не сказала, но она, конечно, придет.
Инглиш хотел еще что-то спросить, но сдержался и только сказал:
— А что произошло с тем, с другим, с Пенном?
— Он под замком. Карр перетаскивал его в свою лодку, когда подкрался Шерман сзади и оглушил его. Карр упал в свою лодку, которая поплыла по течению: если бы не это обстоятельство, то Шерман, безусловно, заметил бы его. Когда Карр пришел в себя, он увидел пылающую яхту и подплыл поближе, чтобы посмотреть, что происходит. Он вас вытащил как раз вовремя.
— Это замечательный тип, — ответил Инглиш. — Сделай для него что-нибудь, Сэм. У него отличная дочка. Пойди поговори немного с ним. Может быть, мне придется оплачивать ее учение, когда она вырастет.
— Согласен, я повидаю его.
— По словам Чика, — продолжал Инглиш, — Моркли раскололся. Что с ним теперь будет?
— Он обвиняется в соучастии в убийстве. Его будут судить, Ник. По счастью, я привел с собой несколько репортеров. Комиссару не удастся потушить это дело. И теперь долгое время нам не смогут причинить неприятности.
— Да, он был совершенно уверен, что на этот раз он тебя прикончит. Но по счастью, эта история будет оглашена. Но теперь нельзя умолчать о действиях Роя.
Инглиш пожал плечами, что вызвало у него гримасу боли.
— Проклятье! Мне все еще очень больно, — проговорил он, принимая более удобное положение тела. — Ну что ж поделаешь, раз этого нельзя избежать. Но мне это теперь безразлично, Сэм.
— Это ведь ненадолго, Ник. Когда этот скандал забудется, все пойдет хорошо.
Инглиш покачал головой.
— Нет, все никогда уже не будет прежним. И самое смешное в этом, что мне теперь на это абсолютно наплевать. Я много думал об этом, пока лежал здесь, и я решил попробовать что-нибудь другое. Я уеду отсюда, Сэм. У меня есть проекты.
— Но ты не должен этого делать, — запротестовал Сэм с беспокойством. — Ты не можешь бросить подобную организацию, когда столько людей зависят от тебя, чтобы зарабатывать себе на хлеб.
— О, я поставлю кого-нибудь на свое место! А тебя это интересует, Сэм?
— Ты говоришь серьезно? — удивился Крайль.
— Совершенно серьезно. Но не рассчитывай на легкую жизнь и подумай сперва хорошенько. Тебе придется бросить свою адвокатуру, но дело стоит этого. Я соглашусь взять двадцать пять из ста дохода, а тебе оставлю остальное, если ты будешь заниматься всем этим делом.
— А ты? Что ты будешь делать? Ведь в этом деле вся твоя жизнь, Ник! Не можешь ты просто так бросить его!
— У меня будет достаточно денег из этих двадцати пяти из ста. Мне хочется попутешествовать, повидать мир. Когда с меня будет достаточно, я начну с нуля. Знаешь, Сэм, самые лучшие дни в моей жизни были тогда, когда у меня еще ничего не было, когда я только начинал дело. Так что я постараюсь снова войти в эту атмосферу… Я ухожу, это решено…
Крайль встал.
— Ну, ладно, я должен подумать. Правда, я думаю, что мне уже нечего решать. Мне нужно только уговорить Элен и тогда я дам тебе свое согласие.
Немного позднее, днем, Инглиша навестил Леон.
— Я пришел посмотреть, как твои дела, — сказал Леон, пожимая руку Инглиша. — Мне пора возвращаться в Чикаго. Я сегодня же уезжаю. Я больше тебе не нужен?
Инглиш отрицательно покачал головой.
— Нет, не думаю. Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня, Эд. Как только я вернусь в контору, я вышлю тебе чек.
А мы неплохо справились с этим делом, не правда ли?
— Неплохо, если бы ты только видел пасти фликов, их рожи, когда Лоис появилась с магнитофоном. Она тоже неплохо поработала, а?
— Еще бы! Я только не понимаю, почему она ни разу не пришла проведать меня. Все навестили меня, кроме нее. Что с ней случилось? Боже мой!
Леон засмеялся.
— Ну, ты думаешь, что ваше дело делается само собой? Пока ты тут валяешься на постели? Ты, видимо, забыл про новый спектакль сегодня вечером? Она работает по двадцать часов с момента выхода на работу, чтобы все вытащить. У нее нет даже времени, чтобы попудрить кончик своего носа!
— О, будь он проклят этот новый спектакль! — со злостью проговорил Инглиш. — Мне совершенно наплевать на него. Я хочу ее видеть.
— Она придет. Она что-то говорила насчет того, что собирается прийти сегодня вечером,