Судить о лошади по фотографии не всегда возможно, вот почему я с особой осторожностью сделал описание форм Ветерка. По старым фотографиям легче судить о формах и типе изображенных лошадей, нежели по нынешним. Тогдашние фотографы не мудрствовали лукаво и не подрисовывали затем лошадей. Теперь же фотографы делают так называемые художественные снимки: ставят лошадей очень искусно и тем скрадывают недостатки, кладут тень и ретушь. Такие художественные фотографии с коннозаводской точки зрения имеют весьма мало цены. О фоне я уже не говорю: тут бывают и моря, и реки, и целые океаны. Помню, как один весьма известный фотограф так разрисовал Пас-Роза, что сделал его красавцем. Шубинский был в восторге, но я, например, не узнал этого жеребца. Пас-Роз стоял на узкой полосе земли, а далее, сколько видел глаз, расстилался целый Атлантический океан! Все-таки нашим современным специалистам-фотографам следует изучать классические фотографии Брюст-Лисицына, Диго и Кампиони.
Предположительно Важный (от Варвара, сына Визапура 3-го), р. 1852 г.[16]
Коренастый (Вспыльчивый – Усадная), р. 1896 г., Хреновского зав.[17]
Комар (Коренастый – Лава), р. 1909 г., Хреновского зав.
Если Измайлов недооценил потомков Ветерка, то, стало быть, Ветерок ему не понравился. Чего же мог страшиться Измайлов? Измайлов, как ремонтер и кавалерийский офицер, как огня боялся сырости, наливов, лимфы и мясистости в лошадях. А в Ветерке это было. Хотя оба его сына, особенно Вспыльчивый, вышли сухи и замечательно хороши по себе, но, очевидно, Измайлов не доверял им. Он справедливо думал, что в потомстве обоих жеребцов может отразиться Ветерок. Со своей точки зрения Измайлов был прав; вообще же говоря, он сделал крупную ошибку – недооценил голландское влияние на нашего рысака. Ошибка усугублялась тем, что Вспыльчивый не имел никаких отрицательных черт Ветерка, а стало быть, являлся драгоценным представителем породы. Крупный, сухой, породный, дельный, образцово сложенный, широкий и весьма капитальный, Вспыльчивый обладал также удивительной природной способностью к рыси и превосходным характером. Впоследствии этими же качествами в полной мере обладал лучший сын Вспыльчивого Коренастый, производитель Хреновского завода уже в мое время. На выводках Лисаневич постоянно указывал на это и был совершенно прав.
Раз в Ветерке были так характерно выражены голландские признаки, интересно посмотреть, при каких комбинациях кровей он дал свой лучший приплод. Возьмем для примера его призовых детей, родившихся от кобыл Константиновича: Ворожея, Ветра, Вспыльчивого и Вьюгу. Рассмотрим их краткие генеалогические таблицы. Разумеется, эти таблицы даются здесь как вывод из родословной, как рецепт, по которому была создана данная лошадь, как экстракт подробной и обстоятельной генеалогической таблицы. Приводить целиком родословные нет никакой надобности.
Начнем с Ворожея, родившегося еще в заводе Константиновича и бывшего на год старше остальных трех лошадей.
Эта родословная чрезвычайно показательна. Ветерку, который был прямым потомком Любимца 3-го, сына одной из голландских кобыл, выведенных В.И. Шишкиным в 1825 году, была подведена кобыла Задача, отец которой Приз приходился внуком голландскому жеребцу Саардаму, а мать Раздумья по прямой женской линии происходила от дочери того же Саардама и, кроме того, имела по Усладу кровь голландской кобылы № 3, также выписанной Шишкиным в 1825 году. Здесь уместно будет заметить, что прославленный за правильность форм и дельность статей энгельгардтовский Услад имел определенно выраженный голландский тип. Я сужу об этом по письмам В.И. Коптева к И.К. Мердеру с парижской выставки, где демонстрировался жеребец: «Услад, благодаря мастерскому содержанию, неузнаваем. Ему выпотнили шею капорами, и она сделалась изящною. Пристанов головы, бывший грубым, теперь превратился в очень красивый зарез. Длина корпуса, при выпуклых почках и длинном крестце, удивляет всех». Такие черты экстерьера характерны для многих потомков пяти голландских кобыл, но особенно верны для Визапуров и Великанов.
Кстати, с Усладом на выставке случилось небольшое несчастие, которое в Петербурге по принятому обычаю поспешили раздуть. Судя по другому письму Коптева, дело было так: «Так как до Вас доходят иногда слухи в искаженном виде, то спешу Вам написать правду. Услад Энгельгардта попал ногою в повод, отчего она распухла. Е.А. Игнатов велел примачивать водою, но конюх натер нашатырным спиртом, что увеличило опухоль, и теперь нога кажется опухшею, но он не хромает. Вчера приехал сам Энгельгардт и, по-видимому, недоволен, что Услад получает только серебряную, а не золотую медаль».
Вернемся теперь к Ворожею.
Этот жеребец является продуктом явного усиления голландской крови и инбридинга на знаменитую Касатку, что позволило ему стать резвым призовым рысаком. Разумеется, такая родословная совсем не случайна, как не случайно и то обстоятельство, что в заводе Константиновича резвый призовой сын Ветерка родился именно от Задачи, а не от какой-либо другой кобылы. Необходимо также отметить, что Задача и у Константиновича, и позднее в Дубровском заводе, несмотря на то что ее случали с Правнуком, Бычком, Правнука-Заветом и другими жеребцами, не дала не только ничего равного Ворожею, но даже призового. Следует сделать вывод, что сын Задачи Ворожей был обязан своей резвостью усилению в его родословной голландских элементов.
Остальные три родословные менее характерны, но всё же построены по тому же принципу:
Бросается в глаза в первых двух случаях инбридинг на Варвара 1-го, а в третьем, менее характерном, усиление голландской крови через Великана. Иначе говоря, и эти три призовых рысака появились благодаря той же комбинации кровей, что и Ворожей: было произведено накопление голландской крови.
Все четыре примера опровергают тех авторов, которые возражали против прилития голландской крови. Ключом