Часы показывают, что я раздумывала не больше минуты, но на душе у меня чувство, будто я за минуту прожила не один десяток лет. Может быть, даже седые волосинки дали о себе знать.
Чудовищная ответственность и неопределенность мигом лишают беззаботности. Я осторожно касаюсь безвольной руки Лорсанова, проведя пальцами по тыльной стороне его ладони.
Я буду рядом, обещаю мысленно.
— Делайте операцию. Мне нужно будет подписать согласие?
— Да.
Выходим. Я стараюсь не оборачиваться на Лорсанова, но потом все же обернулась и кажется, будто он лежит с сокрушающимся видом и спрашивает: что ты творишь, глупая девчонка?!
— Я заметил, что вам тяжело дается пребывание в стенах клиники. Позвонить кому-то из ваших близких?
Дорогие, спасибо за бурные обсуждения :) Как думаете, стоит ли звать кого-то из близких... И кого... )