Он знает, что мне некуда дальше двигаться, и внимательно следит за кнутом, задыхаясь.
Я осторожно провожу им по нижней части его члена.
— Плохих мальчиков пруд пруди. — Я делаю другой долгий замах над его длиной и наблюдаю, как он подпрыгивает, пытаясь подготовится к ощущениям. — Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы быть хорошим мальчиком. — Поднимая кнут, я держу его над его членом и жду. Я жду, когда он посмотрит на меня. Я жду, чтобы он поверил. Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Наконец, этот момент наступает.
Его взгляд встречается со моим, и я улыбаюсь.
— Ты хороший мальчик, Уилл?
— Да, Богиня, — отвечает он, зная, что это принесет. И я бью своим кнутом по его головке.
Он рычит, но это больше похоже на ликование, чем на страдание.
Я глубоко вздыхаю. Я сбилась с пути, но оказалась в хорошем месте.
Я бросаю кнут и подвигаюсь ближе, его взгляд возвращается ко мне, когда боль очищает его разум. Пока он моргает, я снимаю свой топ и бросаю его в сторону. Повернувшись спиной к нему, я завожу руки за спину и нахожу молнию своей узкой юбки и медленно спускаю ее. Его дыхание замирает, когда я опускаю ее до самого пола, показывая, что под ней ничего нет. Я позволяю его члену задеть мою голую задницу, когда поднимаюсь, и восхищаюсь стонами, которые он издает.
Возвращаюсь к нему, обнаженная до лифчика, и поднимаю пальцем его подбородок.
— Теперь, когда мы выяснили, что ты хороший мальчик, — говорю я ему, поднимая сначала одну ногу, чтобы оседлать его, а затем другую. — Кажется, я сказала, что дальше я буду объезжать тебя.
— Да, Богиня, ты так говорила.
Опустившись, я скольжу губами по нему.
— Я на таблетках, — говорю я ему. — Я бы хотела прокатиться без седла. Есть причины этого не делать?
Он качает головой.
— Нет, — отвечает он. Затем он обхватывает своими губами мои и, используя первый контакт, который я позволила, полностью плавит меня своим сжигающим поцелуем.
Я больше не могу ждать.
— Хорошо, — отвечаю я и опускаюсь на него, полностью насаживаясь одним движением.
Он вскрикивает.
Я откидываю голову назад.
— О, Боже.
Уилл стремится использовать мою обнаженную шею в своих интересах. Он прикусывает мое горло и толкается своими бедрами вверх, осознавая, что это напрасные усилия.
Сжав спинку стула над его плечами, я двигаю бедрами в своем темпе и со стоном произношу:
— Ты не можешь контролировать это, мальчик. Это мое. — Я одержимо трахаю его. — Я владею тобой.
— Блядь, — рычит он, сдаваясь. Его голова откидывается назад.
Я хватаю его за горло, сдавливая достаточно сильно, чтобы он мог почувствовать контроль.
— Возможно, когда ты покажешь мне, что ты заслуживаешь его носить, — я задыхаюсь. — Однажды, ты сможешь получить ошейник, как напоминание: чей ты хороший мальчик. — Он поднимает голову, остановив на мне пустой взгляд, и я ловлю удивление в его затуманенных глазах.
— Это напомнит тебе, что ты принадлежишь мне. — Я двигаюсь, толкаясь, чтобы достигнуть высшей точки. — Я владею тобой, я контролирую твое удовольствие, я говорю, можно ли тебе кончить или… — Я позволяю ему увидеть садистское удовольствие в моей медленной улыбке, прежде чем я скажу «нет».
Его голова откидывается снова с покорным стоном.
Я даю ему пощечину и тяну его голову назад.
— Не разочаровывай меня. Умоляй меня.
— Пожалуйста, Богиня, — хнычет он.
— Пожалуйста, что? Тебе нужно кончить?
— Да, Богиня, пожалуйста, мне нужно кончить.
— Ты не можешь кончить раньше меня. Ты слышишь меня? — Приказываю я, мой голос наполнен похотью, пока я получаю свое удовольствие.
— Что это был за шум? — Шипит Уилл, полностью потеряв концентрацию.
— Сосредоточься, мальчик. Если ты хочешь кончить, ты…
— Мэгс, я серьезно, что это был за шум?
Мне нужно мгновение, чтобы понять, что он прекратил играть свою роль, или как там можно назвать ту штуку, которую мы делали. Я перестаю двигаться на нем и прислушиваюсь.
— Я ничего не слышу.
— Я слышал, как закрылась входная дверь. Как думаешь, Джаз могла вернуться домой?
— Нет, она обещала, что не придет.
— Там! Тсс.
Я напрягаюсь, чтобы услышать.
— Что? — шепчу я.
— Мужской голос.
— Думаю, тебе кажется. — Я снова начинаю раскачиваться на его члене, игнорируя его паранойю, когда тоже слышу это.
— Видишь? — Шипит он. — Твой отец вернулся домой пораньше.
— Нет, определенно нет, он в Нью-Йорке… или уже в Дубае? Какой сегодня день? — Хмурюсь я.
— Развяжи меня.
— Нет, подожди здесь.
Я встаю с него и направляюсь к двери, хватая свой шелковый халат с крючка и проскальзывая в него.
— Мэгс. — Шумно шепчет он.
Игнорируя его, я открываю дверь в спальню.
— Папа! — Видеть его, пересекающего площадку и разговаривающего по телефону, пугает меня. Он останавливается и говорит тому, с кем он разговаривал, что ему нужно идти. — А почему ты дома? — Я захлопываю дверь в спальню и направляюсь к нему, чтобы он не увидел Уилла. Я не знаю, что он слышал.
— Дубай отменился, привет, душистый горошек. — Он привлекает меня в свои объятия и целует в лоб.