Пуаро слушал очень внимательно. Я надеялся, что он высмеет ужасное предположение, уже завладевшее моим умом. Однако прежде, чем он успел высказать свое мнение, в дверь тихонько постучали.
Это была сестра Крейвен. Она извинилась, что помешала нам.
— Простите, но я думала, что полковник здесь. Старая леди пришла в себя и беспокоится о муже. Ей бы хотелось его увидеть. Вы не знаете, где он, капитан Гастингс? Я не хочу оставлять мою пациентку.
Я вызвался пойти поискать его. Пуаро одобрительно кивнул, а сестра Крейвен тепло поблагодарила меня.
Я нашел полковника Латтрелла в маленькой гардеробной, которую редко использовали. Он стоял, глядя в окно.
Полковник резко обернулся, когда я вошел. На его, как мне показалось, испуганном лице читался вопрос.
— Ваша жена пришла в сознание, полковник Латтрелл, и спрашивает вас.
— О! — Краска прилила к его щекам, и только тогда я понял, насколько он был бледен. Он произнес медленно, запинаясь, как глубокий старик: — Она… она меня спрашивает? Я… я иду… немедленно.
Он такой нетвердой походкой двинулся к двери, что я подошел ему помочь. Тяжело опершись о меня, полковник стал подниматься по лестнице. Я слышал его затрудненное дыхание. Как и предсказывал Франклин, потрясение оказалось для него слишком сильным.
Мы подошли к двери, где находилась раненая, и я постучал. Бодрый голос сестры Крейвен откликнулся:
— Войдите.
Все еще поддерживая старика, я ввел его в комнату. Кровать была загорожена ширмой. Мы зашли за нее.
Миссис Латтрелл выглядела очень больной — бледная, хрупкая, глаза прикрыты. Она открыла их, когда мы подошли к кровати, и прошептала, задыхаясь:
— Джордж… Джордж…
— Дейзи… моя дорогая…
Одна рука у нее была на перевязи. Другую она через силу протянула мужу. Он сделал шаг вперед и схватил ее слабую маленькую ручку.
— Дейзи… — повторил он и хрипло добавил: — Слава богу, с тобой все хорошо.
Взглянув на полковника и увидев его затуманенные слезами глаза, полные любви и тревоги, я ощутил острый стыд за наши мерзкие предположения.
Я крадучись вышел из комнаты. Инсценированный несчастный случай! Разве можно подделать искреннюю благодарность, прозвучавшую в голосе Латтрелла! Я почувствовал огромное облегчение.
Проходя по коридору, я вздрогнул от удара гонга, совершенно забыв о времени. Несчастный случай всех выбил из колеи. Только кухарка продолжала работать, как обычно, и вовремя приготовила обед.
Большинство из нас не переоделись к обеду, а полковник Латтрелл не появился. Однако миссис Франклин, на этот раз спустившаяся к столу, выглядела весьма привлекательно в бледно-розовом нарядном платье. Она, по-видимому, хорошо себя чувствовала и была в прекрасном настроении. Франклин показался мне угрюмым и погруженным в свои мысли.
После обеда Аллертон и Джудит, к моему неудовольствию, вместе удалились в сад. Я еще немного посидел, слушая, как Франклин и Нортон обсуждают тропические болезни. Даже не будучи особенно сведущ в этом вопросе, Нортон оставался внимательным и заинтересованным слушателем.
Миссис Франклин и Бойд Каррингтон беседовали на другом конце комнаты. Он показывал ей образцы занавесей и драпировочных тканей.
Элизабет Коул, казалось, была поглощена книгой. У меня сложилось впечатление, что она слегка смущена и избегает меня. Возможно, это естественно после ее признаний днем. Тем не менее это меня огорчило, и я надеялся, что она не сожалеет о своей откровенности. Мне бы хотелось дать ей понять, что я ценю ее доверие и не стану им злоупотреблять. Однако она не предоставила мне такой возможности.
Через некоторое время я поднялся к Пуаро.
Я увидел там полковника Латтрелла, который сидел в кругу света, отбрасываемого маленькой электрической лампочкой — единственной, которая была включена.
Он говорил, а Пуаро слушал. Полагаю, полковник разговаривал скорее сам с собою, нежели со своим собеседником.
— Я так хорошо помню… да, это был охотничий бал. Она была в платье из белой материи… по-моему, тюль. Оно так и кружилось вокруг нее. Такая хорошенькая девушка — я влюбился в нее с первого взгляда. И сказал себе: «Вот девушка, на которой я женюсь». И, черт возьми, так и сделал. И она была ужасно остроумная — такая живая и острая на язык. Никогда не лезла за словом в карман, благослови ее бог.
Он издал смешок.
Я мысленно представил себе эту картину. Юная Дейзи Латтрелл с дерзким лицом и острым язычком — очаровательная в то время, но с годами ставшая сварливой.
Однако сегодня вечером полковник Латтрелл думал о той молодой девушке, о своей первой любви. О своей Дейзи.
И снова я устыдился того, что мы говорили всего несколько часов тому назад.
Конечно, когда полковник Латтрелл наконец ушел спать, я рассказал обо всем Пуаро.
Он слушал очень спокойно. Выражение лица у него оставалось непроницаемым.
— Значит, вот что вы думали, Гастингс? Что выстрел был сделан нарочно?
— Да. Теперь мне стыдно…
Пуаро отмахнулся от моих излияний.
— Пришла ли вам эта мысль самому или кто-то внушил вам ее?
— Аллертон сказал что-то в таком духе, — обиженно ответил я. — Конечно, это похоже на него.
— Кто-нибудь еще?
— Бойд Каррингтон высказал такую же мысль.
— А! Бойд Каррингтон.
— В конце концов, он человек, умудренный жизненным опытом, и многое повидал.
— О, разумеется, разумеется. Его не было при этом?
— Нет, он пошел прогуляться. Немного размяться, прежде чем выйти к обеду.
— Понятно.
— Не думаю, — сконфуженно пробормотал я, — что действительно верю в эту теорию. Это было всего лишь…
Пуаро перебил меня:
— Да не угрызайтесь так из-за ваших подозрений, Гастингс. Подобная идея вполне могла прийти в голову любому при данных обстоятельствах. О да, все это было вполне естественно.
В поведении Пуаро было нечто, чего я не понимал. Какой-то намек. Он всматривался в меня с выражением любопытства.
Я медленно проговорил:
— Может быть. Но когда видишь, как он ей предан…
Пуаро кивнул.
— Совершенно верно. Так часто бывает. За ссорами, недопониманием, враждебностью в каждодневной жизни может таиться подлинная и верная привязанность.
Я согласился. И вспомнил, с какой нежностью смотрела маленькая миссис Латтрелл на мужа, склонившегося над ее кроватью. Куда подевались раздражение, нетерпимость, злость!
Да, размышлял я, укладываясь спать, супружеская жизнь — любопытная штука.
То «нечто» в поведении Пуаро все еще не давало мне покоя. Этот пытливый внимательный взгляд, словно он ждал, чтобы я увидел… что именно?
Я уже лег, когда до меня дошло. Как обухом по голове ударило.
Если бы миссис Латтрелл была убита, это было бы точно такое же дело, как те другие. Не