– Ну, это чушь, а что касается тролльчих, то у них не бывает мужей. Тролльчихи с троллями-самцами не связываются никогда, потому что от их союза рождаются такие монстры, что сами тролли боятся их и ненавидят.
– Откуда же тогда берутся тролли? Не из камня же рождаются, как в сказках?
– Они рождаются от связей тролльчих с мужчинами других народов. Тролли-самцы тоже могут зачать ребёнка, но для этого им приходится похищать для себя женщин, а это связано с изрядным риском. Эльфы, например, завидев тролля, поднимают тревогу, и если тот не успевает удрать, рубят в капусту безо всякой жалости! Поэтому случаи похищения женщин весьма редки, а участь похищенных незавидна, ведь с ними будет жить вся община, и кое-кто из соседей захочет ещё присоединиться. Бедняжку оставят в покое, только если налицо признаки беременности. Тогда к ней относятся, как к королеве и буквально носят на руках, но уже через две-три недели после родов её кошмар продолжится. Ох, я боюсь за Кейни! Она девочка крепкая, но сразу семь похотливых самцов, это и для неё многовато. Впрочем, может она уже носит тролльчонка? Надеюсь, что мои уроки не прошли для неё даром, я ведь в своё время обучила её кое-каким женским хитростям, которые не только люди, но и эльфы с лепреконами не знают.
– Вот ещё одна причина не связываться с местными бабами, какими бы красавицами они не были – я не хочу, чтобы мои дети были троллями.
– Возможно, ты и прав, щепетильный ты мой. Большинству мужиков это без разницы, но есть и такие, которые склонны думать и о том потомстве, которого не увидят никогда. Что ж, придётся тебя охранять.
– Зачем?
– Ты, что не понял? Тролльчихи ужасно похотливы, а мужики им достаются нечасто. Так что они могут тебя у меня просто украсть, а если узнают, что ты сын Адама, то сделают это обязательно!
– Ой, страшно!
– Поверь, это не самая лучшая жизнь. Быть пленником – консортом в этих горах, исполнять прихоти нескольких фурий, которые могут обращаться с тобой совсем неласково, особенно если проявишь, хоть малейшую строптивость. Кстати, когда твоя мужская сила пойдёт на убыль, а при такой жизни это случится очень скоро, тебя попросту сожрут. В буквальном смысле слова. Они людоеды, знаешь ли, эти тролли!
– Вот те раз! А зачем сама меня к ним толкала?
– Я имела в виду другое – поймать пару самочек, да поиметь их под моим присмотром, а потом дать пинка под зад, чтобы катились куда подальше. Просто я хотела бы, чтобы ты имел представление о других женщинах, прежде чем возьмёшься за свою девочку. Но если ты не хочешь…
– Теперь уж точно не хочу! А что касается Ларни, то – да, я люблю её, и теперь скажу честно – люблю совсем не как сестру. Но про её чувства мне ничего не известно. Поэтому я не знаю, захочет ли она со мной…
– Судя по тому, что ты о ней рассказывал, она не дура, а значит захочет. Ну ладно, пора нам трогаться в путь, так что веди сюда нашего проводника, а то он там один совсем соскучился.
Стефан послушно поднялся, натянул одежду и отправился за скалу, где в компании с жареным оленьим боком, сидел Хаюк, привязанный к дереву неразрываемой эльфийской верёвкой, с узлами, секрет которых, знала только Сато.
Идти было недалеко, и молодой охотник вскоре увидел торчащие за поворотом тропинки уродливые лапы тролля. Стефан прошёл ещё несколько шагов и встал, как вкопанный, не в силах двинуться с места от удивления: Хаюк сидел, как его и оставили – прислонясь спиной к дереву, а голову свою держал на коленях. Голова у парня была отрублена…
Глава 57. Шарль
– Что же теперь делать?
Маранта выглядела растерянной. Впервые в жизни она действительно не знала, что делать и ощущение, что всё потеряно и ничего исправить уже нельзя, стало заполнять её сознание с катастрофической быстротой. Михал видел свою жену такой впервые, и это ему совершенно не понравилось.
– Да, в самом деле, что делать? – спросил он, обращаясь к Инци. – И вообще, что-то можно теперь сделать?
– Нам остаётся только ждать.
Инци устало опустился прямо на пол, привалившись спиной к стене.
– Ваши дети, люди необыкновенные, а потому у них есть шанс выйти живыми оттуда, откуда люди возвращались лишь дважды за всю историю человечества.
– Тогда мы будем ждать здесь! – заявила Маранта, и Михал согласно кивнул.
– Нет, нет! – отозвался Инци. – Это совершенно бессмысленно. – Здесь проход больше не откроется никогда. Он не открывается в одном и том же месте дважды, а вот, где это случится, предсказать нельзя. Поверьте, я тоже очень тревожусь о ребятах, но ничего не могу сейчас поделать! Повторяю – теперь нам осталось только ждать. Возвращайтесь домой, и надейтесь на лучшее. Ларни и Стефан могут справиться с силами зла и вернуться живыми, а если им удастся выйти с того света, то дорогу домой они как-нибудь найдут.
– Но когда это будет? – спросила Маранта.
– Может завтра, может через год, может через двадцать-тридцать лет. Это нельзя сказать наверняка.
Все замолчали. Михал увидел, что вокруг рта у Маранты пролегла горькая складка, и понял, что если сейчас не предпринять, что-то особенное, это выражение останется у неё навсегда.
– Ну, что ж! – сказал он, как можно бодрее. – Раз тут делать больше нечего, то и не надо здесь торчать. Пошли наверх, а то тут слишком душно. Дамы – вперёд!
Маранта кивнула и направилась к лесенке, чтобы подняться наверх. Когда она достигла выхода из подвала, Михал жестом предложил Инци последовать за ней, но тот отрицательно покачал головой и охотник уже взялся за поручни, чтобы отправиться вслед за женой, как вдруг увидел её летящую вниз прямо ему на голову! Каким-то чудом он всё же успел её поймать, сохранив и свои, и её кости в целости.
– Оступилась? – спросил Михал и понял, что сморозил глупость: Маранта превосходно владела акробатикой и была в прекрасной форме, поэтому предполагать, что она оступилась на обычной лестнице, было, по меньшей мере, нелепо.
– Там монстр! – ответила Маранта, вставая на ноги. – Здоровенный, во весь собор. Кажется это тот циклоп, которого мы видели в парке, но тот был с выбитым глазом… Впрочем, у этого вместо глаза тоже, что-то странное.
– Дайте-ка, я посмотрю, что там можно сделать! – сказал Инци, подходя к лестнице.
– Не надо! – возразила Маранта. – Он тебя меж пальцев разотрёт – пятерню над входом сюда держит, как кот лапу над мышиной норкой.
– Ничего, ничего! Я буду осторожен.
Инци,