Дождь огненный, карая гнусный грех,
Там сходит тихо длинными клоками
40 Без отдыха, как в пляске (тщетный труд!) С себя стрясая пламень вечно новый, Вкруг мечутся их руки, там и тут. 43 «О вождь! — я рек. — О ты, на все готовый И все смиривший, кроме адских орд, Представших нам у врат толпой суровой, 46 Кто сей гигант, который столько горд, Что, кажется, к нему и не касался Дождь огненный, под коим он простерт?» 49 Но грешник сам, как скоро догадался, Что я об нем расспрашивал певца, Вскричал: «Как жил, таким я и остался! 52 Пусть утомит Юпитер кузнеца, У коего взял в гневе остры стрелы Пронзить мне грудь в день моего конца; 55 Пусть утомит и в безднах Монджибеллы, При черном горне, всю его семью, Крича: Вулкан, спаси, спаси, о смелый! 58 Как восклицал в флегрийском он бою, И пусть громит меня он всею силой, Все ж не вполне смирит он грудь мою!» 61 Тогда вскричал мой вождь с такою силой, Как никогда он не взывал громчей: «О Капаней, за то, что и могилой