– Лук? – после пережитого стресса не сразу сообразила я. – Какой лук?
– Репчатый! – засмеялась Кристина, потрепав меня по голове. – Ты забыла, что я состою в команде лучников?
Я тоже рассмеялась и подумала, как сильно успела соскучиться не только по маме, но и по шумной Кристине Сырковой.
– Такое забудешь! – сказала я. – Было бы интересно посмотреть на эту охоту по лесу, но полицейские уже сказали, что Стас далеко не уйдет…
Новый порыв ветра растрепал наши волосы, и где-то вдалеке в ночном небе послышался глухой громовой раскат.
– В этом году аномально ранние грозы, – сказала Сырок, – в машине по радио услышала в новостях. Я удивилась, что так вообще бывает, а бабушка говорит, есть даже народная примета: это к урожаю грибов.
Я слушала Кристину и не переставала улыбаться.
– А ведь я хотела сесть в свой «Матиз» и сразу отправиться сюда, спасать вас. Одеться незаметнее…
После этих слов я красноречиво посмотрела на яркий пушистый свитер Сырка, в котором перемешались все возможные цвета.
– Знаю, что ты скажешь, Настя! Что я похожа на пиньяту, и какая в таком виде слежка! – вздохнула Сырок.
Я со счастливым смехом крепко обняла Кристину.
– Скажу тебе, что очень соскучилась! И спасибо огромное, что поддержала маму. Ты самый крутой и незаменимый админ фан-клуба.
Кристина растроганно заморгала, а затем вдруг спросила:
– А где наш Тарас?
Я растерянно огляделась по сторонам, но тут голос снова подала мама, которая все это время стояла рядом с нами:
– Он у полицейской машины…
– Его допрашивают?
– Кажется, уже нет. Но ребятам все равно нужно поехать в участок, – продолжала говорить слабым голосом мама.
– Тогда я вас оставлю. Хочу с ним поздороваться!
Кристина унеслась, а мы с мамой остались стоять рядом, но обе не могли начать разговор. Над лесом снова угрожающе прогремело. Пожар еще не потушили, и начавшийся дождь здорово бы облегчил пожарным их работу.
– Думала, что за эти дни с ума сойду, – начала первой мама, и губы ее задрожали.
– Теперь, когда все закончилось, ты пойдешь в четверг на это шоу?
Мама покачала головой.
– Слава его отменил, как и другие мои проекты. На время. Пока я не в том состоянии, чтобы где-то участвовать…
– Мама, я прочитала ваши письма, – наконец осмелилась сообщить я. Для меня это признание отчего-то было постыдным, словно я обнаружила их переписку исключительно из-за нездорового любопытства. Но так сложились обстоятельства. – И я вспомнила его. Мы виделись в детстве, и он всегда приносил тебе букет желтых роз.
Мама слушала меня, не перебивая, и в глазах ее стояли слезы. В свете догорающего дома и мерцающих мигалок она была совсем бледная и очень испуганная. Продолжать разговора смысла не было, но я сказала:
– Я забрала тот букет, который ты выбросила. В нем было кольцо. Если оно нужно для расследования, мы должны рассказать и отдать…
– Я отказала Вове, потому что узнала накануне правду, – сказала мама. – И я тебе клянусь, что до последнего ни о чем не подозревала. Я, наивная и глупая, в самом деле предполагала, что бизнес у него чистый. И про жену его не знала тоже. Он отлично ее скрывал, а у меня даже не возникало мысли в нем усомниться. Он и предложение мне сделал, еще будучи женатым. Это все так странно, запутанно, неправильно… В какой-то момент я не могла смотреть твоему отцу в глаза. В моей жизни стало столько обмана, что я просто не выдержала и сказала Вове, что хочу расстаться. Я пытаюсь побороть в себе это чувство вины каждый день. Но сомневаюсь, что когда-нибудь себя прощу за все предательства. А по поводу моих показаний… Когда я узнала, сколько жизней он погубил, не могла иначе, хотя сильно его любила, как никого больше и никогда. Любила и ненавидела одновременно…
– У меня только один вопрос, – охрипшим от волнения голосом сказала я. – Ты познакомилась с ним до моего рождения? Из писем я не смогла понять…
Мама уже не пыталась сдерживать слезы и слабо кивнула. А я была не готова продолжать допрос, внезапно осознав, что не хочу знать всей правды. Пусть эта тайна Дианы останется только с ней.
Я порывисто обняла маму. Пока не начался дождь, сильный ветер разгонял пламя и стало ясно, что помещение, в котором нас держали, уже не спасти. Теперь пожарные боролись за то, чтобы огонь не перекинулся на оставшиеся корпуса и лес.
– Письма остались в доме, – сказала я, не выпуская рыдающую маму из объятий. – Больше нет доказательств вашей связи, мама. И теперь никто не узнает, что скрывает Диана.
Я уже расположилась в машине, когда защелкали первые капли дождя. Ночь с поездкой в полицейский участок обещала быть долгой. Соседняя дверь распахнулась, и в салон заглянул Тарас. Он молча сел рядом и уставился прямо перед собой. По салону гуляли сине-красные огни соседней полицейской машины. Я взглянула на разбитую скулу Соколова и его перепачканное копотью лицо.
– Будет о чем рассказать психологу, – мрачно пошутила я.
Когда мы тронулись с места, Тарас сказал:
– Вот мы и в одной машине и твое предсказание о том, что земля разверзнется, грохнет гром, вспыхнут молнии и настанет конец света, кажется, начинает сбываться.
– Поцелуй меня, – негромко попросила я.
Нас накрыла аномальная весенняя гроза. Дождь смывал остатки зимы, молнии сверкали в низком черном небе, а гром гремел так, словно мир и в самом деле рушится…
Несколько дней я грезила о том, как попаду домой. Но сейчас, когда мы ехали в одной машине и целовались, мне хотелось, чтобы дорога не заканчивалась.
Эпилог
Майское ласковое солнце золотило трибуны. Мы с Тарасом расположились на скамейке верхнего ряда, откуда открывался лучший вид на поле. Внизу уже выстроились девчонки в одинаковых белых бейсболках и футболках с номерами на спинах. Мне удалось быстро распознать среди них Сырка по ядовито-розовым напульсникам на руках.
Когда Кристина вытащила лук, я отчего-то вспомнила, как она с самого начала подталкивала меня к Тарасу. Даже когда я сама еще не осознала, насколько он мне дорог. А ведь к тому времени уже были «звоночки» в виде ревности к девчонкам, которые были в компании Соколова. Это Кристина настояла на том, чтобы мы взяли в дело Тараса и, возможно, оставляла нас наедине тоже не просто так… И теперь, когда она при мне вынимала стрелы и профессиональными легкими движениями натягивала тетиву, я решила, что Сырок – наш купидон.
Мы с Тарасом впервые оказались на первенстве