— Боже мой, Саша, что ты делаешь… — прошептала Лиза за моей спиной.
Я раздвинул края раны. Увидел лёгкое. Обмякшее, безжизненное. И сердце. Оно висело в околосердечной сумке, как сдувшийся баллон. Но что-то было не так. Что-то было абсолютно, фундаментально неправильным.
Сердце не должно так выглядеть.
Вместо тёмно-красной, гладкой мышцы, перекартированной жировыми полосками, я увидел сеть чёрных, пульсирующих каналов. Они опутали миокард, как корни дерева, вгрызаясь в ткань. А в самом центре, там, где должен быть левый желудочек, пульсировало нечто.
Чёрный кристалл.
Он был размером с грецкий орех, неправильной, многогранной формы, словно кто-то вырезал его из цельного куска обсидиана. И он сиял. Тусклым, нездешним багровым светом. С каждым пульсом этого света, сердце бродяги дёргалось. Сокращалось. Не потому, что так хотела вегетативная нервная система. А потому, что кристалл качал через него какую-то чужеродную энергию.
Система перед глазами взорвалась алертами:
ОБНАРУЖЕНО ЯДРО АНОМАЛИИ: НЕЙРО-СИМБИОТ (СТАДИЯ 3)
Внимание!
ЯДРО ЯВЛЯЕТСЯ ИСКУССТВЕННЫМ СТИМУЛЯТОРОМ ЖИЗНЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ИЗЪЯТИЕ ПРИВЕДЁТ К МГНОВЕННОЙ ОСТАНОВКЕ СЕРДЦА И СМЕРТИ НОСИТЕЛЯ
НЕИЗЪЯТИЕ ПРИВЕДЁТ К МУТАЦИИ НОСИТЕЛЯ В ТЕЧЕНИЕ 12 МИНУТ (КЛАСС УГРОЗЫ: А-КРИТИЧЕСКИЙ)
Я застыл со скальпелем в руке, глядя на этот стучащий кусок тьмы в человеческой груди. Какой выбор? Вытащить — и мужик помрёт на месте. Ну, то есть совсем помртё, без вариантов реанимации. Оставить — и через двенадцать минут эта милая чёрная геометрия сожмётся, кристалл впрыснет в кровь порцию информационного яда, и бродяга встанет с каталки в виде чего-то такого, от чего чумная Вика покажется мишкой Тедди.
— Саша… — голос Лизы дрогнул. Она тоже увидела. Она стояла рядом, держа расширитель, и её глаза были полны такого ужаса, какого я не видел даже вчера в том особняке. — Что это за дрянь в его сердце?
— Это не его сердце, Лиз, — тихо сказал я. — Это чужое. Оно им управляет.
Я смотрел на кристалл. Он манил. Он пульсировал в такт моему таймеру. Моя чёрная кровь в венах завибрировала, отзываясь на зов «родственника». Левая рука снова заледенела, боль в боку отступила, сменившись зудом. Моё тело хотело этот кусок. Оно жаждало поглотить его, получить новые часы жизни, новую порцию безумия.
Но я же врач. Я давал клятву. Не навреди. Если я вытащу кристалл — я убью человека. Пусть бездомного, пусть обречённого, но человека. А я не палач. Пока ещё нет.
— Давление ноль! — снова крикнула медсестра.
Тело на каталке дёрнулось. Спина выгнулась дугой. Чёрные вены на груди бродяги вздулись, начиная расползаться по шее вверх, к лицу. Мутация уже пошла. Двенадцать минут? Чёрт возьми, система снова занизила прогноз! У нас оставались секунды.
— Адреналин! — заорал Паша, пытаясь вклиниться. — Двойная…
— Не смей! — я перехватил его руку. — Это не поможет!
— Ким, ты совсем спятил⁈ — Паша был на грани истерики. — Он почти мёртв! Что ты творишь⁈
Я не слушал. Я смотрел на кристалл. Если я его оставлю, этот парень превратится в монстра прямо посреди приёмного отделения. И начнёт крушить всё вокруг. Если вытащу — я стану убийцей.
Но что, если есть третий путь? Что, если я смогу… перешить?
Безумная идея. Абсурдная. Хирургическая ересь. Но в моём мире ересь давно стала нормой. Моя кровь — антидот. Моя кровь подавляет аномалии. Что, если я смогу ввести свою плазму прямо в кристалл? Не вырезая его, а… отравив? Выключив его управление, но оставив функцию поддержания жизни?
Я сунул руку в карман халата. Пустой шприц. Тот самый, двадцатикубовый, который я использовал для пневмоторакса. Он был пуст. Но у меня была кровь. Моя, чёрная, густая.
— Лиза, — я протянул ей скальпель. — Держи расширитель. Шире. Мне нужен доступ.
— Саша, что ты задумал? — её голос дрожал, но руки, державшие металлические крюки, были тверды.
— Я собираюсь сделать ему переливание, — я снял крышку с иглы шприца. Левой рукой. Мёртвой рукой. Она слушалась. Система будто подталкивала меня. — Самое экзотическое переливание в истории медицины.
Я прижал иглу к своей чёрной вене на левом локте. Вогнал её внутрь. Боли не было. Тяну поршень на себя. В цилиндр шприца утекает тьма. Десять кубиков. Пятнадцать. Двадцать. Моя голова закружилась, но таймер в глазах радостно мигнул, показывая компенсацию.
Я вытащил иглу из своей руки. Кровь в шприце не была похожа на кровь. Она была как жидкий гранит, тяжёлая и маслянистая, с едва заметным зелёным отливом. Антидот. Или яд. Сейчас мы узнаем.
— Готовься к компрессии, — сказал я Лизе. — Если его сердце остановится, жми на грудь со всей дури.
Я наклонился над вскрытой грудной клеткой. Кристалл пульсировал всё быстрее. Чёрные корни уже добрались до аорты. Пора.
Ввёл иглу прямо в центр чёрного кристалла.
Сопротивление было нулевым. Игла вошла, как в масло. Я надавил на поршень. Медленно. Каплю за каплей вгоняя свою мутировавшую плазму в чужое ядро.
А вот реакция была мгновенной.
Кристалл будто бы взвыл. Не звуком — вибрацией, которая отдалась у меня в зубах. Из раны брызнула чёрная субстанция, смешанная с моей тёмной кровью. Тело бродяги снова выгнулось, из горла вырвался хрип, похожий на лязг ржавых петель.
— Давление! — заорал Паша, глядя на монитор. — Пульс есть! Нестабильный, но есть!
Я смотрел на кристалл. Моя кровь растворяла его. Багровое свечение тускнело, чёрные грани трескались, как лопнувший лёд. Но вместе с кристаллом гасло и сердце. Оно билось всё слабее, сбивчиво, как заглохший мотор.
— Ещё! — шептал я, давя на поршень до упора. — Давай, сука, работай!
Кристалл лопнул. Внутри груди раздался тихий, противный хруст. Осколки тьмы распались, растворяясь в моей крови. А сердце… сердце остановилось.
Прямая линия на мониторе. Пронзительный писк.
— Асистолия!
Я стоял над ними, сжимая пустой шприц. Внутри была пустота. Я убил его? Я только что уничтожил единственную вещь, которая заставляла его сердце биться, и заменил её на… что? На надежду?
— Адреналин! — крикнул я, кидая шприц на пол. — Внутрисердечно! Прямо сейчас!
Паша, который стоял в ступоре, очнулся. Схватил ампулу. Вскрыл. Набрал. Вколол в обнажённое сердце.
Одна секунда. Две. Три. Писк монитора не прекращался. Лиза продолжала качать, пот катился