Чёрный ратник 4
Глава 1
Кнутов некоторое время просто смотрел на меня и молчал. Мой ответ нисколько не задел его и не заставил выйти из себя. Его бледно-серые глаза оставались спокойными и холодными. Я ожидал чего угодно: конфликта, требования, спора, но в итоге аудитор лишь слабо улыбнулся и спокойно произнёс:
— Как скажете.
Он развернулся и пошёл обратно к лестнице. Начал спускаться вниз, а через некоторое время исчез из виду. Я только слышал удаляющийся стук его сапог.
«Как скажете», — подумал я.
Интересная формулировка. Он не стал соглашаться со мной, скорее отложил суждение до получения всей информации. К тому же вопросы Кнутова так никуда и не делись, скорее были переклассифицированы.
Я достал письмо и прочитал его ещё раз, на этот раз внимательнее. По телу пробежала волна чёрной ауры. Письмо состояло всего из двух строк. Первая была формальной, с указанием личной канцелярии императора, датой, обозначением Ярмута и моим именем. Полным и родовым — Тимофей Темников. Не Ворон Тим, не зачисленный по чрезвычайному положению ратник без подтверждённой фамилии, а именно Тимофей Темников.
А вторая строчка содержала в себе всего одно предложение: меня приглашали на аудиенцию. Лично с императором. Внизу письма красовались все нужные печати, а от него самого слабо веяло золотой аурой, так похожей на ауру Луны.
Я только покачал головой. Вопросов было много, ответов нисколько. Пока. Одно было очевидно: меня не собирались казнить, иначе вместо письма прислали бы отряд Тайной канцелярии. Значит, я был нужен живым.
Иначе мне бы пришло не приглашение, а отряд Тайной канцелярии Его Императорского Величества. И там, каким бы опытным ратником я ни был, бороться было бы почти невозможно.
Я взглянул на пустые поля перед Ярмутом, на брошенные требушеты и провал, где всё ещё восстанавливали ворота, а затем спустился со стены. Мне предстояло начать работу по подготовке к отбытию. От личных приглашений императора не отказываются.
По крайней мере, не в моём положении.
Но сначала предстояло завершить все дела.
Оценка действий во время осады состоялась через три дня. Меня вызвали к Бориславу ранним утром, как это обычно и бывало. Я оказался в кабинете, где был сам Медведь и Савелий. На столе лежала целая стопка документов.
Оба ратника встретили меня коротким приветствием. Почему Борислав находился здесь, а не оттеснял мятежников к Уральским горам, я не знал. Возможно, имперцы решили не использовать дальше силы Ордена, а может быть, причина была в чём-то другом.
— Садись, — велел мне Борислав, указывая на стул напротив.
Я сел, а дальше я оказался в водовороте событий, которые случились со мной после попадания в Орден. Белоярская операция, разведка в Отрадном, захват Стрешнева, разгром сети Кощея, сражение в туннеле и оборона восточной стены. Борислав разбирал документы и отчёты, используя при этом довольно официальные формулировки, можно сказать, канцелярит. Мои достижения в официальных документах казались ещё больше, я даже сам с интересом слушал историю об этом молодом и талантливом ратнике Тиме.
Савелий изредка делал дополнения уже на простом человеческом языке. А я сидел и думал, с чего инструктор и командир решили вызвать меня сюда, явно не просто перечислить мою биографию. Когда формальная часть закончилась, Борислав положил документы на стол и коротко произнёс:
— Поздравляю, Тим, теперь ты Волк. С сегодняшнего дня.
Я немного посидел в наступившей тишине, затем просто кивнул.
— Повышение напрашивалось давно, — объяснил мне Савелий. — Обычно процедура сложнее и дольше, но у нас после осады очень много… — Савелий помедлил, явно подбирая слова, — свободных мест.
Борислав кашлянул и добавил:
— Твоё повышение до Волка напрашивалось давно. Не только из-за личной силы, скорее из-за того, что под тобой целый отряд из Воронов и отработали вы как следует.
— Спасибо, — коротко отозвался я.
— Рано благодаришь, — неожиданно сурово произнёс Борислав. Он слегка посерьёзнел и изменился в лице, — нам тут пришло распоряжение лично от Георгия, чтобы ты и твой отряд получили время на восстановление.
— Отгул, можно сказать, — добавил Савелий.
Борислав только кивнул и продолжил, чуть смягчив тон:
— Тим, главное, не зазнавайся и помни, что здесь, в Ордене, мы всегда помогаем своим.
Отеческие наставления были неожиданными, но спорить я не стал. Это был способ Борислава сказать мне, что Орден был готов встать на мою защиту, если потребуется. Мне, в принципе, хватило бы и нейтралитета.
— Спасибо, — ещё раз сказал я.
Борислав протянулся через стол и хлопнул меня по плечу, так, как он уже делал однажды. На этот раз, правда, кости у меня не затрещали, Медведь явно вложил не всю силу.
— Тогда свободен.
Я вышел на улицу и первым делом направился в лабораторию Агаты. Когда я зашёл, в лаборатории кипела жизнь. Рунный стол был разобран на составные части, сама Агата стояла у рабочего стола, и делала что-то с подвеской. Я так понял, что это было что-то вроде финальной проверки, которую она проводила. Она посмотрела на меня, когда я вошёл, и опустила инструменты, которыми пользовалась.
— Здесь всё стабильно, — сказала она и тихонько добавила: — Пока что.
— Пока что? — переспросил я.
Она подняла подвеску за цепочку, тёмный металлический диск медленно вращался.
— Я не стала активировать подвеску, только зарядила, — объяснила алхимик, — и то только благодаря тому количеству магии, что висело в воздухе после осады. Не знаю, удержится ли заряд надолго, но думаю, на ближайшее время хватит.
У Агаты оставалось ещё добрых десять месяцев по контракту, заключённому со мной. Я ненадолго задумался, но решил не брать алхимика вместе с собой в столицу. Мне следовало двигаться с небольшим количеством людей. Думаю, я бы взял Олафа, если однорукий согласится, хотя ещё было время передумать.
— Что у тебя случилось с рунным столом? — поинтересовался я.
Агата тут же обернулась и затараторила:
— Я решила нанести дополнительный слой рун, а стол не выдержал, вся магия сбилась, и пришлось начинать сначала. В общем, постараюсь всё наладить в течение нескольких дней.
— Хорошо, — коротко ответил я.
Зелья Агаты очень помогли в первые моменты после снятия осады, да и во время боёв тоже пришлись очень кстати, так что такого человека терять было нельзя.
— Отряду дали отдых. Я хочу