– Тот, кто однажды слышал как открывается или закрывается эта дверь, – сказал Хьюитт, – два раза подумает, прежде чем воспользоваться ею посреди ночи после совершения убийства. Он будет помнить этот шум. Вы не могли бы отнести эти вещи в комнату – ту комнату – наверху? Мне нужно найти миссис Бекл и кое-что у неё спросить.
Траскотт поднялся наверх, и вскоре к нему присоединился Хьюитт.
– Я только что спросил у миссис Бекл, – сказал он, – подходил ли капитан к входной двери по какой бы то ни было причине вечером накануне убийства. Она сказала, что он простоял там около получаса, куря трубку, перед тем, как пойти спать. Мы увидим в своё время, что это означало, я думаю. А теперь давайте рассмотрим дело в свете того, что я обнаружил.
– Да, рассказывайте.
– Хорошо. Думаю, будет лучше, если просуммирую мои выводы, сделанные на основании всех улик, с самого начала. Возможно, конечно, что они могут частично совпадать с вашими рассуждениями, но прошу меня в этом случае извинить за повторы. Итак, у нас есть человек, несомненно убитый, тогда как убийца в комнате отсутствует. Есть два пути, которыми он может покинуть комнату – через дверь или через окно. Если он ушёл через окно, значит, это тот, кто не живёт в доме, в противном случае отсутствие обитателя дома было бы замечено служанкой, спустившейся утром на первой этаж, хотя, конечно, полностью полагаться на её показания было бы глупо, особенно учитывая её характер и нежелание свидетельствовать против Фостера. На первый взгляд кажется вероятным, что убийца вышел через дверь, потому что ключ от двери отсутствовал, а если бы он ушёл через окно, то, скорей всего, оставил бы ключ в замочной скважине, чтобы затруднить как доступ в комнату, так и возможность подглядывания. Но штора была поднята, и оставалась поднятой утром. Её бы, наверное, опустили при наступлении темноты, и маловероятно, что убийца бы её поднял, разве что он выбрал этот путь для бегства. Кроме того, окно было закрыто и заперто на задвижку. Именно так, но возник вопрос – можно ли было его закрыть и запереть снаружи так же, как и изнутри? Задвижка свободно вращалась в петлях, и язычок её упирался в раму, не давая её закрыть, если просто попытаться захлопнуть окно. Однако кто угодно снаружи мог бы закрыть и запереть окно, придерживая язычок задвижки, пока окно не будет полностью закрыто и язычок попадёт в свою прорезь.
Посмотрите ещё на один момент. Вы и я осмотрели подоконник снаружи. Это гладкий новый подоконник – весь дом почти новый, но может быть вы заметили в одном месте вмятину с острыми краями. Видите, она похожа на след стального острия. Она совершенно свежая, потому что вокруг была каменная пыль, которую сейчас уже сдуло ветром. Если человек спускался с этого подоконника при помощи верёвки с металлическим крюком на конце, то это именно тот след, который я бы ожидал обнаружить. Всё это говорит в пользу того, что убийца покинул комнату через окно. Это подтверждает кое-что еще. Вы помните, что когда миссис Бекл сказала, что с постели пропали две простыни, вы решили, что их взяли, чтобы упаковать добычу.
– Да, и так оно и было, как мы видели на примере того узла.
– Верно, но почему две простыни? Одной было бы достаточно. И, поскольку вы ссылаетесь на узел, почему обе простыни и индийская шаль? Шаль, кстати, миссис Бекл не упоминала, она или не заметила её пропажу, или не знала, что у Пуллина есть такая. Зачем все эти тряпки, и, более того, зачем нужен крюк? Легко предположить причину. Добыча была уже завернута в индийскую шаль, и для ее упаковки больше ничего не требовалось. Две простыни были нужны, чтобы связать их вместе и преступник смог спуститься по ним из окна, а крюк нужен был, чтобы закрепить их на окне. Благодаря этому не надо было привязывать простыни к чему-нибудь, и окно не могло закрыться. Более того, когда преступник уже спустился, ему просто надо было подёргать за простыни, чтобы освободить крюк, который упал вниз, и таким образом нигде не осталось следов, кроме вмятины на подоконнике, весьма небольшой.
Кроме того, никто не слышал никакого шума. Пуллин, как вы видели, был крупным и сильным мужчиной, который вряд ли позволил бы перерезать себе горло без борьбы, что означает, что убийца или вошёл в комнату незаметно для хозяина – крайне маловероятно, так как Пуллин ещё не спал – или находился в комнате с ведома хозяина и напал на него неожиданно. И теперь мы подходим к самому главному. Из двух обгоревших обрывков бумаги – я вижу, вы их сохранили под стеклом – на одном не осталось следов того, что было на нём написано (многие виды чернил не сохраняются на горевшей бумаге), но на втором есть вполне чёткие следы того, что это был чек. Давайте на него внимательно посмотрим. Бумага в основном обуглилась до глубокого серого цвета, почти чёрного, но печатный текст – тот, который был напечатан цветными чернилами – значительно бледнее, пепельного цвета. Розовые чернила становятся такими после сгорания. Вы это легко можете проверить, если сожжёте старый чек, напечатанный с матрицы водно-эмульсионными розовыми чернилами. Чёрные чернила, с другой стороны, которыми, например, напечатан номер чека, выглядят совершенно чёрными, и их легко различить на общем фоне обугленной бумаги. К сожалению, обрывок неполный, и часть с подписью отсутствует. Но часть названия банка, напечатанного большими буквами, курсивом, вполне можно прочитать. Это буквы «нённый Вост», что, безусловно, означает Объединённый Восточный банк. Вы это, конечно, видели.
– Да, конечно.
– К счастью, виден полный номер чека. Это B/K63777. Я, конечно, это записал, так же, как и другие детали. Выписан на имя Пуллина так как можно прочитать последние буквы его имени, Эйбл, и первые буквы его фамилии, Пуллин. В строке, где указывается сумма прописью, есть буквы «сяч» и «ф». Вполне ясно, что это был чек на большую сумму. Внизу, где сумма пишется цифрами, видна первая цифра 2. Таким образом, чек был выписан на сумму не меньше, чем две тысячи фунтов. И ещё одно. Чек не был депонирован, так что вор мог бы получить по нему деньги, выдав себя за Пуллина. Это, пожалуй, всё, что мы можем извлечь из обгорелых обрывков, но я думаю, что этого достаточно. А теперь: будет ли вор, совершивший убийство с целью ограбления, сжигать этот чек? Будет ли Пуллин, на имя которого чек был выписан, его сжигать? Не думаю. Тогда кто же был бы заинтересован в уничтожении этого чека? Никто, кроме того человека, который его выписал.
– Да, да! Что? Вы считаете, что человек, который выписал этот чек, убил Пуллина для того, чтобы его вернуть и уничтожить?
– Да, это моё мнение. Подумаем теперь, кто мог бы выписать Пуллину чек на 2000 фунтов? Кто-то из жильцов этого дома? Вероятно ли это? Конечно нет. Опять всё указывает на чужака. А теперь давайте вспомним прошлые похождения Пуллина. В его последнем рейсе его судно «Эгрет», следуя по маршруту из Вальпарайсо до Веллингтона в Новой Зеландии, потерпело крушение около островов Паумоту, далеко от его предполагаемого маршрута. Команда была небольшой, но все погибли, за исключением Пуллина и мальчика-канака. «Эгрет» был застрахован на большую сумму, и в страховой компании Ллойда ходили неприятные слухи, что капитан Пуллин, убедившись в том, что его судно находится в нужной точке, потопил своё судно по договорённости с владельцами, спасся сам, и мальчик-канак уцелел лишь потому, что хорошо знал острова. Однако реальных доказательств не было, и страховщики заплатили, хотя и сомневались. И, как вы знаете, вчера миссис Бекл сказала нам, что Пуллин вернулся из рейса без денег. Теперь, если предположить, что история с кораблекрушением правдива, и что доля Пуллина была задержана до окончания следующего рейса, то неужели люди, пославшие на смерть всю команду судна, остановятся перед простым убийством ради 2000 фунтов? Думаю, нет.