Теория Хаотического синтеза
Глава 1. Теорема падающей ракеты
Доктор Альберт Уинслоу с улыбкой смотрел, как пробный запуск венчается успехом. Ракета Ковчег-1 успешно запустилась, и сейчас уже была на высоте в десять километров.
Я же сидел за пультом управления, а рядом со мной были трое диспетчеров, которые внимательно отслеживали все показатели ракеты. Они дублировались на моем пульте, так что, по большому счету, нужды в них не было.
В ком была нужда, так это в двух операторах комплексов зенитных установок. Меня чрезвычайно радовало, что они тоже сидят тут и, не моргая, смотрят в радары.
Чем я занимаюсь? О, это долгая история. Чрезвычайно долгая, сложная, запутанная и отчасти грустная.
Зовут меня Павел Максимов, и себя я считаю одним из самых лучших ученых-самоучек, а также неоднократным спасителем если не мира, то очень больших его областей. Работаю я главным ассистентом доктора физических наук Альберта Уинслоу. Познакомились мы достаточно просто. С юности я проявлял склонность к точным наукам… Да ладно, шучу, мой внутренний молчаливый собеседник. Ты это все это знаешь, так что сократим рассказ. Поступил я в один из лучших петербургских университетов, горбатился там как чёрт, и перевелся в престижный заграничный университет, там познакомился с Альбертом Уинслоу, он предложил поучаствовать в некоторых экспериментах. Вот чего я не знал, так это того, что доктор – не только психопат, а еще работает на… кого-то.
Я оглянуться не успел, как за его эксперименты его объявили в международный розыск. И меня заодно, так как я: работал с ним, участвовал как в проектировании, сборке, так и в испытаниях, а еще меня вместе видело очень немало человек. Доктор, как выяснилось, работал на какую-то загадочную организацию, и та выдавала ему цели исследований, а заодно и спонсировала. О ней самой я мало что знаю, в любом случае, довольно показательно то, что с объявлением о розыске эта организация не то что не прекратила контакт с доктором, а начала подкидывать все более и более странные идеи, заказы и концепты, улучшила финансирование, так еще и приготовила для него несколько баз по всему миру.
Чем я занимаюсь? Строго говоря, я – инженер-конструктор. На самом деле – всем понемногу. Физика, химия, особенно органическая, механика, сопромат, черчение, навыки сварки и электромонтажа, не знаю, термодинамика и орбитальная механика пополам с баллистикой – буквально все. Чисто в теории, я могу спроектировать и построить небольшую ракету. Своими собственными руками.
Почему не ушел от доктора? Причины три. Первая – розыск. Интерпол это такая организация, что они сначала бьют, а потом спрашивают, как я к ним попал. Чистосердечное тут не сработает, а в тюрьме провести минимум полжизни мне что-то неохота. Вторая причина – тут банально интересно. Может быть, это тупо, это нелогично, но с доктором я занимаюсь любимым делом – наукой. И пусть нет публикаций, я все равно двигаю вперед инженерную мысль, пусть и свою собственную. Также мы регулярно меняем базы, я уже полсвета объездил, это тоже идет в копилку интереса к работе. Немного досаждают всякие облавы, засады и налеты какой-то другой загадочной организации, с их агентами-супергероями, но Альберт недаром тратит не менее половины бюджета на охрану и конспирацию.
Третья же причина – спасение мира. Лично я считаю, что делаю ту же работу, что вторая организация и Интерпол – ограничиваю Альберта Уинслоу. Он гений, каких поискать, но… человек он, в общем, своеобразный. Когда его что-то захватывает, он окунается в это с головой, не думая о последствиях. Строго говоря, он не всегда делает плохие вещи. Но почти всегда умудряется использовать их во зло, пусть даже субъективное.
Так что важная часть моей работы – ограничивать доктора и его творения. Примеры? Примеров дохрена и больше. Вот вам парочка любимых.
Задумал доктор сделать манок для белых акул, причем чертовски дальнобойный – на половину земного шара. Идея дурацкая, согласен, но мне он говорил, что это для того, чтобы люди не гибли на пляжах. Как же, сейчас. Когда само устройство и сеть ретрансляторов уже были готовы, мне повезло заметить, что груз по накладной должен был отправиться на тропический остров-курорт Мануату. Так совпало, что доктор как раз пару дней назад рассказал мне весьма эмоциональную повесть про один курортный остров, на котором он был, и как ему там не понравилось, и какие травмы ему нанес этот отпуск... Пришлось отобрать у кладовщика накладную, запереться с ней в чулане и после двадцати минут в обнимку с картой и нейросеткой изменить накладную на Мапуату – безлюдный каменный островок в совершенно другом океане. Конечно, потом мне пришлось несладко – на симуляциях я как раз готовился размещать ретрансляторы на небольшой глубине, а вот второй остров располагался на крошечной отмели в довольно глубоких водах, так что ценой спасения одного острова стали три бессонные ночи. А потом оказалось, что доктор, взявший на себя разработку состава герметика, не справился с синтезом, и главное устройство просто перестало работать. К счастью, доктор как раз переключился на другой проект, и совершенно забыл про, получается, спасенный мною остров.
Или тот раз, когда Альберт решил превратить Африку в мировой центр земледелия. Идея здравая, да? Но не ценой же экологической катастрофы! Он задумал вот что: сделать несколько межконтинентальных ракет, запустить их и с их помощью распылить особый состав-удобрение над большей частью черного континента. Вот только сложнейший состав обладал еще и кучей других свойств, помимо непосредственно плодородного: это и гербицид, и инсектицид, еще и до кучи многих позвоночных убивал и воду от планктона фильтровал. В общем, полное уничтожение различных экосистем, чтобы на образованных плодородных и почти стерильных полях разводить кукурузу и прочие пшеницы. И вот опять же, идея здравая, но не такой же ценой! Причем на мои расспросы про непосредственно цель эксперимента он туманно отвечал, что это заказ Организации. В общем, в ту неделю я крепко поднял свои знания по химии, так как мне мало того, что надо было понять состав адского докторского зелья, так еще и помочь ему, так как он просил, а сверх этого мне надо было умудриться помешать ему сделать нормальный состав так, чтобы он ничего не понял. К сожалению, все мои усилия пошли прахом – в один прекрасный момент я рухнул с переутомлением, и доктор наконец успешно все синтезировал, а