Ознакомительный фрагмент
первой же секунды.Один, которого представили как Федора Палова, был чуть выше своего визави, с жестким, непроницаемым лицом. Его Вены тоже достигли пиковой стадии, как у Старого, но в груди не было и намека на то начальное сгущение.
Он бил без изысков, финтов или сложных комбинаций, но очень технично.
Его соперник был на поздней стадии. И хотя он тоже был сильным, явно опытным бойцом, долго продержаться не сумел. Палов методично, не обращая внимания на пропускаемые удары, ломал его защиту.
Бой закончился в середине второй минуты: Палов принял на корпус два удара, даже не дрогнув, и в ответ всадил три коротких, страшных удара в область диафрагмы.
Противник сложился пополам, потеряв дыхание. И тогда Палов нанес финальный удар: не торопясь, без замаха — короткий, жесткий хук, заставив многих в толпе невольно передернуться.
Озвучили полуфинальные пары: «Старый против Змея!» и «Огонек против Палова!», а потом объявили получасовой перерыв.
Толпа зашевелилась, многие потянулись к бочкам с пивом и квасом в дальнем углу, разговоры стали громче, обсуждения — жарче, в воздухе витали цифры ставок. Гриша схватил меня за локоть и оттянул в сторону, к нашей раздевалке.
Мы пробились через толпу к одной из бочек с водой, стоявшей в дальнем, относительно тихом углу подвала. Я зачерпнул жестяной кружкой, пил медленно, большими глотками. Вода была жесткой, с явным металлическим послевкусием, отдававшим ржавчиной от старых труб. Мысленно же прокручивал возможные варианты боя с Паловым.
Тут к нам подошел мужчина. Я мельком видел его раньше — он стоял рядом с Паловым прямо перед его боем, что-то коротко и жестко говорил ему на ухо.
Он был одет заметно лучше большинства зрителей: темная замшевая куртка, аккуратная серая рубашка, начищенные ботинки. Лицо гладкое, выбритое, но глаза — маленькие, быстрые, хищные, как у горностая.
— Пламенев? — спросил он.
Глава 21
Я просто посмотрел на него, не отвечая, поставив пустую кружку на бочку. Гриша напрягся.
— Я видел твой бой с Горой. — Мужчина улыбнулся, но улыбка была неестественной, как нарисованной. — Ловко. Очень ловко для парня твоих… скромных габаритов.
— Спасибо, — ответил ему сухо, глядя прямо в лицо.
— Но с Федором, — он ленивым жестом кивнул через толпу в сторону, где Палов мрачно и неподвижно смотрел на пустой ринг, — с Федором тебе не выстоять. Он сейчас на самом пике формы. И ему… ему просто нужно хорошенько, зрелищно показать себя сегодня. Червонная Рука ведь смотрит. Чем лучше и убедительнее он выглядит, тем более высокую позицию ему в структуре предложат. Понимаешь, о чем я?
Я понял.
— И что ты предлагаешь? — спросил ровно, хотя ответ уже был ясен как божий день.
— Все просто, как три копейки. Ты выходишь. Не атакуешь первым. Только защищаешься, уворачиваешься. Держишься, скажем, минуты три-четыре. Позволяешь ему провести пару зрелищных комбинаций, показать мощь. А потом — аккуратно падаешь. Не сразу, не по первому удару. Сопротивляешься, но в конце — красиво и убедительно. Без лишних подозрений. — Он вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой, но туго набитый кожаный бумажник. Раскрыл его — внутри лежала плотная пачка хрустящих кредиток. — Триста рублей. Сразу. Наличными, без посредников.
Пудов рядом со мной напрягся еще больше. Помешать мне согласиться он не мог.
— Нет.
Нарисованная улыбка на гладком лице мужчины дрогнула, съехала набок.
— Послушай, парень, не горячись. Это не поражение, а разумная деловая сделка. Ты все равно проиграешь в полуфинале — это факт. Но, согласившись, проиграешь с деньгами в кармане. И, что важнее, без сломанных ребер и сотрясения. Федор, когда его выводят из себя… он не всегда помнит о контроле силы. Может получиться некрасиво.
— Я сказал нет.
Лицо мужчины потемнело. Сладковатая, деланно-доброжелательная маска спала мгновенно, обнажив жесткие, недобрые черты. Глаза сузились до щелочек.
— Глупый, самонадеянный щенок. Ты сильно пожалеешь о своей гордости. Он разберет тебя на запчасти. Медленно. Тебя вынесут отсюда мешком.
— Пошел вон, — внезапно рявкнул Гришка, выходя вперед грудью и привлекая внимание ближайших зрителей. — Слышал парня? Не нужны ему твои грязные бумажки. Проваливай, пока цел. И передай своему быку, чтобы готовился драться по-настоящему.
Мужчина метнул на нас обоих злобный взгляд, сунул бумажник обратно в карман, развернулся и, не сказав больше ни слова, растворился в толпе.
— Откровенная гниль, — выдохнул напарник, вытирая платком потный, бледный лоб. — Ну, Саш, готовься. Теперь Палов будет рвать тебя с особым, личным удовольствием.
— Пусть попробует, — пробормотал я, глядя на широкую, неподвижную спину Палова в дальнем углу.
Теперь этот бой перестал быть просто спортивным поединком за выход в финал. Он стал чем-то личным, принципиальным. И от этого внутри стало только спокойнее, холоднее.
Глухой удар возвестил начало первого полуфинала. Старый и Змей вышли на ринг. Змей, видимо, все еще на эмоциях после прошлой тяжелой победы, сразу, с гонга, пошел в яростную атаку, пытаясь использовать свою скорость и оставить старого мастера без времени на раздумья.
Это была фатальная ошибка. Старый парировал первую же размашистую комбинацию движением предплечья, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и нанес один-единственный, невероятно короткий и резкий прямой удар в центр груди, чуть ниже ключиц.
Удар со стороны не выглядел сокрушительным, но Змей замер на месте, глаза его округлились от шока и внезапной, абсолютной невозможности вдохнуть. Он рухнул спиной на канаты и медленно сполз на пол, судорожно хватая ртом воздух, который не шел в легкие.
Бой длился меньше двадцати секунд. Старый развернулся и вышел из ринга под сдержанный, но глубоко уважительный гул толпы. Никто не свистел. Все понимали, что видели.
И теперь — моя очередь.
Мы с Паловым поднялись на ринг с противоположных сторон. Его взгляд, который раньше был просто пустым и сосредоточенным, теперь пылал холодной, немой яростью.
Он знал. Он точно знал о неудачном предложении своего человека. И теперь в его глазах читалось не просто желание победить, а потребность стереть меня в порошок.
Я сделал медленный вдох и активировал духовное зрение. Тело Палова вспыхнуло передо мной как факел — яркой, агрессивной сетью мощных каналов Вен.
Энергия в них клокотала, гудела, готовая вырваться наружу чудовищным давлением. Но сейчас, стоя так близко, я сразу же заметил ключевую разницу. Его левая сторона была опутана Венами плотно и густо. Правая же рука и сторона корпуса оказались заметно бледнее.
Каналы там были тоньше, их рисунок проще, а свечение — тусклее, с пробелами. Старая, плохо залеченная травма? Врожденная асимметрия? Недоработка в тренировках? Неважно. Это было слабое место.
Гонг.
Палов рванулся вперед, как разъяренный,