Ознакомительный фрагмент
ту, принялся тыкать пальцем, то туда, то сюда, не забывая давать при этом максимально доступные не кадровому военному пояснения.— Что же, твои мысли мне теперь понятны куда лучше, нежели в самом начале нашей встречи, — спустя примерно полтора часа откровенной ругани, то и дело прерываемой увещаниями и уточнениями тех или иных моментов, тяжело выдохнул Матвеев. — Но вот чего я так и не понял, ради чего ты вытащил меня именно сюда? Неужто иного места не нашлось?
— Увы, приходится всё совмещать, — развёл руками Павлов. — В моих ближайших планах — разбить на территории завода крупный военный госпиталь, тем более что крытых помещений и запасов спирта здесь уже в избытке. Отсюда недалеко до центрального вокзала, на который будут прибывать санитарные поезда. Да к тому же до городской ТЭЦ № 2 всего один километр по прямой, а, стало быть, этот госпиталь смогут надёжно прикрыть от авианалётов те же зенитки, которые будут защищать нашу главную электростанцию и один из аэродромов истребительной авиации, что в свою очередь раскинулся всего в двух километрах отсюда. Плюс, имею возможность лично наблюдать, как мои бойцы обращаются с тарой, — кивнул он в сторону целой вереницы армейских грузовиков, в которые вытянувшиеся в линию бойцы грузили один заполненный ящик за другим.
— Водку что ли спасаешь? — только и смог что нервно хохотнуть на это дело главный чекист БССР. — Сам ведь мне только что заливал о катастрофической нехватке техники для эвакуации самого ценного имущества. Так неужели водка для тебя ценней снарядов оказалась? — вроде как и со смешинкой в глазах да интонации, но, тем не менее, очень так серьёзно поинтересовался он у командующего округом.
— Да какая к чертям собачьим водка, — устало отмахнулся от того генерал армии. — Пустую тару грузим. — В ответ же на полный удивления взгляд собеседника он поспешил уточнить, — Я всех своих химиков озаботил изготовлением на местах горючих смесей из всего, что только имеется под рукой. А это, — махнул он в сторону идущей погрузки, — корпуса для будущих противотанковых зажигательных гранат. Других-то ручных противотанковых средств у меня, считай, что вовсе нет. Да и у твоих бойцов их тоже нет. Так что, советую и тебе обратить внимание на пустую стеклотару, ежели у тебя вообще найдётся, кому нахимичить по месту дислокации что-нибудь достаточно огнеопасное.
— А, может, ты подбросишь мне по бедности сотню-другую ящиков подобного зелья? — прикинув в уме, что у частей НКВД действительно нет никаких иных противотанковых средств, за исключением 45-мм пушек, большей частью которых, к тому же, поделился с ним Павлов — как раз передав с барского плеча те 80 штук, что были забраны из УР-ов, слегка заискивающе уточнил Александр Павлович.
— Поделюсь. Как не поделиться, — серьёзно так кивнул в ответ Дмитрий Григорьевич. — Но только если ты всё же прислушаешься ко мне и сформируешь из сидельцев штрафбаты. Всё же лучше иметь под рукой целых 4 дополнительных дивизии, нежели одну! Пусть даже и условно боеспособных.
Не имея никаких возможностей пополнения своих войск живой силой, поскольку этот процесс напрямую управлялся и контролировался из Генерального штаба КА, Павлов в очередной раз предпринял попытку уговорить собеседника на столь неоднозначный, но столь необходимый в данный непростой момент шаг. Ведь заключённых в Белоруссии насчитывался не один десяток тысяч человек. Две, а то и три стрелковых дивизии народного ополчения можно было бы сформировать лишь за их счёт! Пусть даже принудительно в случае с зеками. Тем более что их нынешние «сторожа» вполне себе могли стать костяком, как командных кадров, так и заградительных отрядов. А главное — именно у НКВД имелась возможность вооружить их всех, не привлекая к этому делу высокое московское начальство.
Всё же именно в ведении республиканского НКВД находился склад трофейного вооружения, на котором хранились десятки тысяч винтовок, пулёмётов, противотанковых ружей и даже пушек, естественно, со всеми потребными боеприпасами, изъятые у интернированных польских частей около двух лет назад.
Более того! Сами польские бойцы и командиры также всё ещё частью оставались в лагерях на территории БССР. Но о постановке их в строй Павлов даже не смел заикаться, прекрасно понимая, что это вопрос сугубо политический. И если за своеволие с формированием «народного ополчения из сидельцев» ему в итоге могло неслабо прилететь по голове, то за поляков мигом бы определили к стенке. Это уж как пить дать.
— Да что ты всё не отстанешь от меня с этими штрафбатами! — в который уже раз за последний час возмутился Матвеев. — Если так уж сильно припекает в плане нехватки личного состава, ускорь призыв резервистов на военные сборы! Тебе ведь как раз срок подошёл ставить под ружьё вторую партию из трёх намеченных на этот год! А первую при этом по домам не распускай! Вот и получишь себе достаточное количество людей для формирования тех самых дополнительных 3 трёх дивизий!
— Ну, во-первых, к сожалению, не получу. Мы этих резервистов уже по дивизиям второй очереди всех до последнего человека расписали, дабы те начали представлять собой хоть что-то в плане боеспособности. — Не согласился с высказанными тезисами генерал армии.
— А во-вторых? — тут же уточнил старший майор ГБ.
— А во-вторых, когда мы проводили первый призыв в апреле-мае, выяснилось, что у нас в более чем половине военкоматов округа как факт отсутствуют списки призывного контингента. Никто до сих пор попросту не озаботился их составлением. Особенно на новых территориях. И с тех пор в этом плане мало что сдвинулось с мёртвой точки. Вот и выходит, что физически призывники вроде как имеются, а призвать их я не могу, поскольку не имею понятия кого именно призывать!
— И что ты собираешь делать, когда станет слишком поздно? — в немалом удивлении воззрился на него несколько обескураженный руководитель НКВД БССР.
— Что-что? Как только прозвучит первый выстрел войны, объявлю о формировании дивизий народного ополчения, — развёл руками Павлов и добавил, — будто у меня какой иной выход может быть в складывающейся ситуации.
Тут кто-нибудь мог бы сказать, что командующему ЗОВО следовало не терять время даром, плачась кому попало в жилетку, а заниматься как раз таки формированием дополнительных воинских частей, раз уж враг был уже у самых ворот. Но тут, увы, в дело вступала советская бюрократия.
Деньги. Даже в СССР всё решали деньги. Без выделения должных средств Павлов физически не мог не только создать какие-либо новые подразделения, но даже расширить до полного штата уже существующие. Ведь того же красноармейца требуется кормить, одевать, обувать, обслуживать в плане бытового обеспечения. И много чего ещё! А краскомам вдобавок