Ознакомительный фрагмент
что всё было наоборот.И если тётя Гортензия точно была из комми, то мистера Уолкрафта Гарри очень уважал, ведь он бился за свободу Европы против нацистов. Он, конечно, был уже старым, но в трезвости рассудка сомнений никогда не вызывал.
«А даже если так — правительство сочло, что надо было их остановить!» — подумал Гарри. — «С другой стороны, обрекать весь мир на ядерный апокалипсис…»
Всё это следовало обдумать, ведь от былой однозначности в этом вопросе уже не осталось и следа. Это беспокоило Гарри.
— Приносить свободу насилием — не очень хорошее занятие, — покачал головой Вильд. — Но я не знаю, как там у вас дела обстояли. Увидел бы — может, поддержал тебя, а может, наоборот, окончательно уверился в том, что ты неправ.
— Думаешь, что я неправ? — вскинулся Гарри.
— Ты слишком юн, чтобы правильно судить о реальном положении дел, — ответил на это Вильд. — Вот кто тебе сказал, что эти комми — это плохо?
— Ну, это все знают! — ответил Гарри.
— Всем же кто-то это сказал, так? — задал кузнец наводящий вопрос.
— Ну… — Гарри задумался. — По TV… В newspapers… В школе… Да везде так считали!
— Школа — это понятно, — кивнул Вильд. — А что такое остальное…
— Ну, TV — это такой ящик с движущимися картинками, — попытался объяснить Гарри. — Через него у нас рассказывали и показывали новости, развлечения всякие… А newspaper — это листы бумаги, на которых писались разные новости и интересные истории. Можно было купить за пару монеток и узнать самые свежие новости.
— Вот оно как… — произнёс краснолюд задумчиво. — Интересно…
— Э-э-э! — возмутился Гарри. — Я эту идею уже застолбил! Когда придёт время, буду печатать newspapers первым в этом мире!
— И снова кража, — усмехнулся Вильд. — Но кто я такой, чтобы осуждать тебя? Делай с доброй совестью.
Гарри же вернулся к мысли, как он узнал, что коммунисты — это зло.
Во-первых, в магловской школе, несколько раз были занятия на тему «красной угрозы», приходили какие-то дяди из министерств и предупреждали детей об опасности коммунизма.
По телевизору каждый вечер пятницы транслировалась авторская программа Вольдемара Найтингейла, в которой он никогда не упускал случая уколоть коммунистов, особенно британских. Ну и Деметриус Киссел тоже нередко проходился по политике красных и их реакции на международные события — настрой у него был всегда однозначный.
Ну и в газетах тоже…
Тут Гарри вспомнил слова своего дяди, как видно, пропущенные мимо обработки сознанием: «Газеты, телевидение, иные масс-медиа — это покорные инструменты действующей власти».
«Но если он тоже комми…» — задумался он. — «Хотя, даже если так, как можно опровергнуть его утверждение?»
Пока Гарри усиленно думал в этом направлении, Вильд прошёл к наковальне и начал обрабатывать новые заготовки. Работал он ловко — ковал не каждый наконечник по отдельности, а сразу три. Как он это делал — Гарри понятия не имел, но видел, что методика краснолюдского кузнеца успешна.
— Вот сука… — прошептал Гарри, когда понял, что крыть слова дяди Таргуса нечем.
Стойкая нелюбовь к коммунистам всё ещё пылала в его груди, но теперь, после содержательной беседы с Вильдом, он начал обдумывать всю свою прошлую жизнь. Сколько в ней было лжи, как хорошо работает СМИ Великобритании, насколько глубоко проникла в него банальная пропаганда, и много ли правды в ней было о коммунистах — вот эти вопросы ему нужно было тщательно обдумать.
— Проклятые комми… — недовольно изрёк Гарри и пошёл в подземелья. — Вечно создают мне ненужные проблемы…
По пути он встретил процессию из краснолюдок, несущих коробы с костями.
Краснолюдки до сих пор коробили Гарри своим внешним видом: пусть волосы у них были длиннее, чем у краснолюдов, но они также носили бороды. Не такие густые и длинные, как у мужчин, но сам факт ношения бород устойчиво вводил Гарри в когнитивный диссонанс.
Похоронная процессия проигнорировала факт его существования и продолжила медленный путь к крепостному склепу. Там хранились каменные коробы, в которых лежали кости тысяч предыдущих обитателей Хаэрн Кадуха. Склеп уходил глубоко под землю, где-то метров на тридцать и под землёй был гораздо шире. Места там было много, поэтому краснолюды запланировали захоронить там всех.
— Будь здоров, — кивнул Гарри спешащему мимо него Феликсу.
— И вам не хворать, ваше ведьмаческое величество! — усмехнулся тот и побежал дальше.
— Да иди ты… — вздохнул Гарри. — Ваше величество, блядь…
Спустившись в зону раскопок, он прошёл в обнаруженный могильник, где трудились десятки краснолюдов, выдалбливающих из каменных глыб коробы для костей.
Работали они искусно — рубили камни на пластины, после чего вставляли их в деревянный каркас. Брака получалось мало, что говорило об их высочайшей квалификации. Говорят, что никто, даже гномы, не сравнится с краснолюдами в искусстве обработки камня и металла…
— А вас-то я и искал, — увидел Гарри Исидора и Крата, работающих над каменными коробами.
— Твоя поделка тута, — сообщил ему Крат. — Забирай и хоть в жопу себе суй — мы сделали так, как ты велел.
— Благодарствую, — улыбнулся Гарри, принимая изделие. — Да, прямо так, как я и хотел!
Теперь осталось добавить в эту гигантскую «палочку» сердцевину, после чего можно тестировать.
— Не задерживаем, — буркнул Исидор.
Гарри кивнул присутствующим, после чего помчал в Астрономическую башню.
Уже там он вытащил из сундука сердцевину из когтей Химеры — он уже установил, что желательно, чтобы компонент принадлежал одной химере. Взрыв палочки из ясеня и когтя Химеры он уже объяснил — компонент состоял из когтей двух Химер, что создало диссонанс. Но хитин Кощея вообще не подходит, по причине отказа всех изготовленных на его основе палочек. Почему так — Гарри не знал и не собирался копать в этом направлении, ведь рабочее решение уже есть.
Как-то ему пришла в голову мысль, что ведьмаки тоже отлично подходят в качестве ингредиента для создания палочек — мутагены, создающие их, имеют однозначное магическое происхождение, а Испытание Снами — это вообще насквозь магический ритуал. Но проверить качество ингредиентов будет сложно, потому что испытуемых придётся получать только силой, а себя в жертву науке приносить он не готов…
Порошок из когтей точно одной Химеры был спрессован в этакую сигару, лишних включений там нет и быть не может, ведь Гарри за этим тщательно следил, поэтому оставалось только подогнать эту длинную «сигару» под размер бронзовой заготовки…
Работа заняла минут десять, но результат вышел на заглядение: заткнув два отверстия бронзовыми колпачками, Гарри взялся за специальную рукоять и немного попрактиковался в невербальной части формулы «Люмоса».
— Люмос! — взмахнул он «палочкой».
Тринадцать секунд ничего не происходило, а затем кончик «палочки» вспыхнул ярким