Ознакомительный фрагмент
еще на шаг ближе к Луне, но если что-то пойдет не по плану, то мы, весьма вероятно, угробим не только членов экипажа – Дерека Бенкоски, Халима Малуфа и Эстевана Терразаса, – но и всю космическую Программу. Имелся, разумеется, ныне и еще целый ряд промежуточных не слишком приятных возможностей, включая спонтанное прерывание запуска или просто ожидание подходящей погоды, но эти меньшие из всех возможных зол ничьих умов особо пока не занимали.В общем, к началу обратного отсчета я оказалась в смотровом павильоне, предназначенном для приглашенных лиц, оттуда сквозь огромные стекла было вольготно наблюдать как за самим пуском, который вскоре будет, как все мы надеялись, произведен с пусковой площадки, так и за происходящим во многих помещениях здания напротив – здания ЦУП. Сюда же, в смотровой, поддержать мужчин в капсуле прибыли их жены и дети, а также и все уже побывавшие в космосе астронавты и их жены. Не оказалось средь них лишь Паркера и, разумеется, его жены, которую, похоже, вообще никто из присутствующих никогда и в глаза не видел. Мы все смеялись и болтали, делая вид, что ни малейшего повода для беспокойства у нас нет.
Завидев меня, от мужа отделилась миссис Лебуржуа и поплыла ко мне через все помещение. Она была худенькой блондинкой с длинной, как у лебедя, шеей и обладала склонностью время от времени, будто кошечка, изящно поджимать губки. Приблизившись, она улыбнулась, а затем неспешно поцеловала меня в каждую щеку.
– Ах, моя дорогая! Наша дочь все еще восторженно говорит о вас. Признаюсь, что даже ее отец не производит на нее столь неизгладимого впечатления.
– Но она должна быть впечатлена именно им! Ведь в космосе был он, а я об этом только мечтаю.
– Полагаю, мечты ваши недолго останутся всего лишь мечтами. – Ее лебединая шея изогнулась, и она заговорщически подмигнула мне. – А знаете, мой муж заставляет меня брать уроки пилотирования. Считает, что и я должна быть готова.
Такой подход к проблеме, быть ли женщинам астронавтами, являлся, на мой взгляд, чрезмерно оптимистичным, хотя, признаюсь, меня и весьма порадовал.
– Он… располагает какими-нибудь новостями?
– Боюсь, что новостей на сей счет пока не имеется. – Она нахмурилась. – Но он сказал директору Клемонсу, что, по его мнению, женщины непременно должны быть включены в состав отряда астронавтов. А я так думаю, он просто хочет… ну, знаете… Полететь в космос вместе с женой. Ну, вы замужняя женщина, несомненно, понимаете, о чем я?
Узрев, очевидно, ошеломленное выражение на моем лице, она прикрыла ладонью рот и хихикнула, и я немедля рассмеялась вместе с ней. Признаюсь, мне прежде и в голову не приходило, что порукою мне станут астронавты-мужчины, задумавшиеся о преимуществах… Ну, скажем так, исполнения супружеских обязанностей в состоянии невесомости.
– О небеса! Может, мне стоит на эту тему поговорить и со всеми женами астронавтов?
– Да мы уже все эту тему меж собой обсудили.
– Здорово! А вы?.. Вы встречались с миссис Паркер?
– К сожалению, нет. Она вечно «болеет» или чем-то неустанно занята. Сказать по правде, я полагаю, что она просто не хочет якшаться с иностранцами. Но кто я, в конце концов, такая, чтобы строить беспочвенные догадки? – Она пожала плечами и перевела разговор на другую тему: – Знаете ли вы… Невесомость, она делает, как бы это сказать, «интересные» преобразования в анатомии мужчины. Кровоток оказывается совершенно… не ограничен гравитацией.
– Ну, теперь и мне тоже хочется не просто отправиться в космос, но и оказаться там со своим мужем.
Я взглянула через стеклянное окно на сгорбившегося над своим столом Натаниэля. Одной рукой он прижимал к уху телефонную трубку, в другой держал сломанный карандаш. И тут в голову мне пришло, что давненько я уже не слышу объявлений по громкой связи, извещающих о степени готовности к грядущему запуску.
Может, динамики выключены?
Но когда и самое главное – зачем их выключили?.. Может, потому что?..
Очевидно, что-то пошло не так, что-то случилось вопреки плану.
Видимый в другом окне расположенного напротив здания стоял Клемонс и явно что-то кричал в свою телефонную трубку.
Часы обратного отсчета остановились на Т-минус двадцать восемь.
Другие приглашенные на смотровую площадку тоже заметили что-то неладное и устремились к окнам.
Миссис Лебуржуа схватила своего мужа за рукав, когда тот проходил мимо.
– Que se passe-t-il?
– Je ne sais pas. Ce ne fut pas une Explosion ou nous aurions senti. – Он вздрогнул и посмотрел на меня. – Доктор Йорк, скажите. Если бы произошел взрыв, мы бы его почувствовали?
– Несомненно. Скорее всего, случился просто сбой предстартовой процедуры, и аппаратуру в самое ближайшее время исправят. – Я улыбнулась его жене. – Честно говоря, запуски и прежде частенько останавливали, и может статься, что на этот раз причина тому – всего лишь банальный каприз погоды.
За исключением того, что во всех описанных мною случаях каждый в команде, обслуживающей взлет, становился хотя и раздраженным, но тем не менее оставался спокойным, а сейчас явно произошло что-то вовсе не рутинное, а из ряда вон.
Я наклонилась поближе к стеклу, ища глазами Басиру, которая, как мне то было доподлинно известно, дежурила на этом пуске. Разглядела ее, а рядом с ней – еще и Миртл, и обе они карандашей в руках не держали и обе выглядели потрясенными.
За моей спиной заговорил Паркер:
– Причин для беспокойства нет. Да и с ракетой ни малейших проблем не наблюдается.
Я, как и большинство находящихся в зале, повернулась к нему. Он стоял рядом с одним из многочисленных здесь диванов, держа в руке телефонную трубку. Он повесил трубку, а все мы в немом ожидании подались вперед.
– Произошла всего лишь задержка запуска из-за неблагоприятных погодных условий, и пока все службы запуска находятся в режиме ожидания.
Слова его были явной ложью. Я отлично знала, как выглядит задержка из-за погодных условий, и если бы проблема была лишь в погоде, то множество инженеров от скуки крутились бы в своих офисных креслах – сейчас же они пребывали в крайней степени беспокойства.
Я открыла было рот, намереваясь бросить ему вызов, но тут же его закрыла. Время для того было явно неподходящим. Да и вообще слова первого человека, побывавшего в космосе, разумеется, звучали гораздо весомее моих, пусть пока и не высказанных.
Паркер поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Будто благодарил за то, что не вмешиваюсь.
Случилось что-то очень, очень неправильное, но я, что меня саму удивило, поверила ему в наличие веской причины не называть сейчас ложь ложью.
Я повернулась к миссис